1
0— Они все еще отбирают игроков и дорабатывают состав и... — Я слизываю каплю с нижней губы. — Я не знаю, я нервничаю. У меня плохое предчувствие по этому поводу.
— Не стоит. Ты буквально хоккеистка номер один во всем мире.
— Ладно, это преувеличение.
— Первая тройка, — поправляет она. — Во всем мире.
— Первая десятка. На национальном уровне.
— Хорошо, первая пятерка в мире, — говорит она, небрежно махнув рукой. — Ты хочешь сказать мне, что этот мудак не собирается выбрать одного из лучших игроков для своей команды?
— Это работает не так.
— Тогда как же это работает?
Я обдумываю это, потому что это трудно объяснить.
— Тренеры не выбирают игроков, основываясь только на объективных критериях. Они смотрят на прошлые выступления в каких-либо национальных турнирах, которых у меня нет. Они смотрят, кто, по их мнению, мог бы хорошо сработаться в команде. Иногда они могут проводить пробы, но твои предыдущие игры гораздо важнее, чем куча упражнений. — Я пытаюсь подвести итог более простыми словами. — По сути, каждый раз, когда я выхожу на лед — это пробы в национальную сборную.
И, по-видимому, не произвожу хорошего впечатления. По крайней мере, по словам Брэда Фэрли.
Я издаю разочарованный вздох.
— Неважно. Я больше не могу об этом говорить."
"Соскальзывая с дивана, я бросаюсь на мягкий ворсистый ковер, где растягиваюсь на спине и громко стону.
— Ооо, — вздыхает Майя.
Я открываю глаза и вижу, что она смотрит на меня сверху вниз. Выражение ее лица — смесь веселья и беспокойства.
— Что? — Я ворчу.
— Тебе нужно потрахаться.
— Нет, не нужно. Я в порядке.
— Неа. Я вернулась всего час назад и уже вижу признаки, прежде чем ты растянулась на ковре.
— Перестань. Я не так уж и часто лежу на ковре.
— Ты совершенно точно так и делаешь. Это происходит каждый раз, когда у тебя превышен уровень стресса или ты становишься слишком перегруженной. А потом, после того как ты ложишься на ковер, ты становишься очень раздражительной и начинаешь огрызаться на меня за такую тривиальную ерунду, как, например, выпить из твоей бутылки с водой с монограммой. А потом появляется Кейс, трахает тебя, и ты снова становишься милой маленькой Джиджи.
— Не думаю, что я когда-то была милой.
— Хорошо, я признаю это. Но даже не пытайся спорить с остальным. У тебя очень предсказуемый цикл возбуждения. И в ту секунду, когда ты потрахалась, ты вдруг становишься менее раздражительной, и наш ковер спасен.
— Ты мне не нравишься.
— Когда у тебя был последний раз?
Я торжествующе открываю рот...
— С человеческим мужчиной, а не твоей рукой, — перебивает она, прежде чем я успеваю заговорить.
Я пораженно вздыхаю.
— После Кейса — никого.
