Эффект Грэхема (ЛП)

Может быть, нам пока не стоит ему ничего говорить. Последний месяц доказал, что дух товарищества — это то, что нужно команде. Я не могу все просрать.

— Значит, давай еще немного помолчим. — В ее голосе звучит облегчение.

Раздается звуковой сигнал таймера, и мы вытираемся полотенцем, надеваем шлепанцы и направляемся в сауну. После этого я возвращаюсь в коридор с самым освежающим чувством, нормальная температура мгновенно охлаждает мое лицо.

Лицо Джиджи все еще раскраснелось от пара. Она выглядит такой хорошенькой, серые глаза сверкают, а щеки порозовели, что я забываю, где мы находимся.

Кончик ее языка касается моего, когда кто-то прочищает горло, и мы отпрыгиваем друг от друга.

Это тренер Дженсен.

Черт.

— Грэхем. Райдер, — осторожно приветствует он нас.

Она резко отстраняется от меня, совсем не осторожно.

— Тренер, — говорит она, кивая в знак приветствия. — Эмм. Мне нужно принять душ и переодеться. Хорошего вечера.

Затем она убегает.

Тренер наблюдает за ее убегающей фигурой, затем переводит взгляд обратно на меня. Я борюсь с желанием закрыть глаза, чтобы не видеть этого хмурого осуждения.

— Ты действительно хочешь в это ввязаться? — спрашивает он, проводя рукой по своей стрижке цвета соли с перцем. Линия роста волос у него выглядит так же, как на фотографиях в вестибюле двадцатилетней давности.

Когда я не отвечаю, он вздыхает.

— Эти гребаные парни всегда думают своими членами, — бормочет он себе под нос. — Могу я провести всего один сезон, где этого дерьма не будет?

— Это больше, чем... что бы вы там не подумали, — наконец говорю я.

Он выглядит неубежденным.

— Мы вместе. Тут, э-э, замешаны чувства.

Чертовы чувства.

— Все, что я могу сказать, это действуй осторожно. Не делай ничего, что могло бы навредить команде.

— Я пытаюсь этого не допустить. Послушайте, вы знаете, у нас было тяжелое начало, но я делал все, что мог, чтобы это изменить. Мы с Колсоном пытались объединить всех.

— Я заметил, — признает Дженсен.

— Тогда вы знаете, что последнее, что я хочу сделать, это все испортить.

Он снова тяжело вздыхает.

— Послушай. Мальчик. Мне насрать на жизни других людей. Меня волнуют только несколько вещей. Моя жена, мои дочери, мои внуки. И мои парни. То, что они покидают Брайар — ничего не меняет. Они по-прежнему все мои, ты понимаешь? — Он кивает в ту сторону, куда ушла Джиджи. — Ее отец мне как сын, а это значит, что она мне как внучка. Что означает — не занимайся херней.

Я сглатываю.