6
0
Это, вероятно и произойдет, не так ли?
В тот момент, когда я открою глаза, я не увижу ее зелень, не почувствую ее вкус на своем языке или не вдохну ее глубоко внутри себя.
Я закрываю ей глаза рукой, медленно стирая ее из памяти, заставляя исчезнуть.
Она не сопротивляется, даже когда ее тело дрожит над моим. Вместо этого она шепчет мне в губы:
— Что с нами произошло, Ксан?
— Не говори. Не разрушай это.
Я переворачиваю нас так, чтобы она оказалась подо мной, маленькая, красивая и готовая к тому, чтобы ее взяли.
— К черту все это. Я пойду до конца.
— До конца?
— Да, Грин. Я собираюсь трахнуть тебя жестко, быстро и грязно. Я буду ненавидеть себя за это и пожалею, что не могу надеть веревку на шею, когда проснусь, но знаешь что? — я наклоняюсь, прикусывая ее мочку, прежде чем бормочу: — Это того стоит.
— Подожди. — она кладет свои тонкие руки мне на плечо. — Проснусь?
— Я не хочу просыпаться.
— Ты уже проснулся. — ее глаза расширяются. — Это не сон, Ксан.
— Так говорят сны.
— Нет. Мы...
Дверь распахивается, прерывая ее.
— Ксан! Ахмед говорит, что я могу съесть пирожные и... — рыдания Кириана обрываются на полуслове, и его глаза увеличиваются вдвое, когда он смотрит на нас, а затем ухмыляется. — Привет, Кимми. Ты не говорила, что останешься ночевать у Ксана.
— Ой, черт, — бормочет она, прячась подо мной и натягивая на нас одеяло."
"— Что вы делаете? — он спрашивает.
— Э-э... боремся. Это похоже на специальную борьбу.
Она с трудом подбирает слова.
— Могу я присоединиться? — ухмылка Кира огромна, когда он трусит в нашу сторону.
— Нет, Обезьянка. — она неловко улыбается. — Мы сейчас выйдем, хорошо?
— Я хочу присоединиться. Почему вы боретесь без меня?
Он хватает меня за предплечье, его крошечные ручки сжимают мои мышцы, которые все еще напряжены от того, как я прижимаю свое тело к ее.
Нет.
Черт возьми, нет.
Я протягиваю руку и щиплю ее за щеку, и... она не исчезает.
Почему, черт возьми, она не исчезает?
Потому что она настоящая, придурок. Очень настоящая.
Я не пьян и не сплю, пока Коул и Эйден сидят там в качестве демонов-хранителей.
Кимберли вздрагивает, прежде чем прошептать:
— Для чего это было?
Доказательство того, что я облажался.
Глава 18
Кимберли
— Где мои пирожные?
Голос моего младшего брата отвлекает меня от мыслей. Я была слишком сосредоточена на Ксандере, чтобы обращать на него внимание.
Он стоит за прилавком, снова режет пирожные на крошечные кусочки и вновь выходит из себя.
С тех пор как Кириан прервал нас этим утром, Ксандер оттолкнул меня, будто у меня заразная болезнь, и ни разу не посмотрел мне в глаза.
Он схватил свою одежду и умылся в другой комнате, взяв Кириана с собой.
Я даже не помню, как принимала душ.
