5
0
— Нет? — она переплетает свои пальцы с моими.
— Меня удерживают не места, а люди. Это место мой дом, потому что вы все в нем. Если мы поедем вместе, то просто переедем домой.
Я рад, что она так думает, хотя и забывает о важных вещах — таких, как наши друзья и все, кого мы знаем. Но я держу это при себе и меняю тему.
— Если бы этой дерьмовой бури никогда не случилось, куда бы ты планировала поехать в следующем году?
— Имперский колледж, и я собиралась взять Кириана с собой. Ни за что на свете я не собиралась оставлять его с Джанин. Теперь, когда папа рядом, мои планы немного изменились.
— К чему?"
"— Я не знаю. Небо мой предел. — она гладит меня по тыльной стороне ладони. — Что насчет тебя? Ты все еще хочешь поступить в Гарвард?
— Откуда ты об этом знаешь?
Она краснеет.
— Я слышала, как ты однажды разговаривал с Льюисом.
Я ухмыляюсь.
— Сталкерша.
— Заткнись. Ну что? А ты?
— Нет.
— Почему нет?
— Я хотел поступить туда только потому, что это самое далекое место, куда я могу уехать, чтобы находиться подальше от тебя. Я выбрал этот университет, чтобы сбежать от тебя. Теперь этого не произойдет, даже если ты будешь умолять об этом.
Ее улыбка заразительна, и я не могу удержаться, чтобы не притянуть ее щеку к себе и не поцеловать.
— Тогда каков твой план сейчас? — спрашивает она.
— Ты.
— Я-я?
— Да, ты. Куда бы ты ни отправилась, я за тобой.
— Ну же. У тебя, должно быть, есть какая-то мечта. Тебе все еще нравится читать экономическую часть новостей?
— Да, нравится.
— Значит, ты следишь за бизнесом?
— Возможно, но только если это не будет держать меня подальше от тебя.
— Конечно, не будет. Кроме того, для успеха нужно чем-то жертвовать.
— Единственная жертва, которую я приношу, это реабилитация. Я имею в виду исцеление, а не жертвоприношение.
Выражение ее лица меняется, а темно-зеленые глаза наполняются горечью.
— Когда ты уезжаешь? — спрашивает она тихим голосом.
— Завтра.
— Так скоро? — ее слова обрываются в конце.
— Да, друзья Льюиса Найта работают быстро.
— Да.
— Мне жаль.
Я тоже не хочу уезжать так скоро, но я все равно должен это сделать, так что я мог бы с таким же успехом сорвать это как пластырь.
— Не надо. — она наклоняется и касается своими губами моих. — Я горжусь тобой.
— Я тоже горжусь тобой, Грин.
Слеза скатывается по ее щеке, и она быстро вытирает ее.
Я беру ее за подбородок.
— Эй, в чем дело?
— Просто я так долго ждала, чтобы услышать, как ты скажешь мне что-то подобное.
Я целую ее, вырывая слезу.
— С этого момента ты будешь слышать это все гребаное время. Ты моя, Грин, и я буду защищать тебя ценой своей жизни.
— Я тоже буду защищать тебя.
— Да? От кого?
— От самого себя. От всего мира. От любого, кто попытается причинить тебе вред.
— Так ты теперь мой рыцарь?
— Ага. Привыкай к этому.
— Дай мне подумать над этим.
