Прорыв

Именно Хороводин всё организовал так, что не успел самолёт приземлиться, как его уже буксировали под деревья, где заправляли топливом, проводили обслуживание, пополняли боекомплект и подвешивали бомбы. Уж через час лётчик, который успел или отдохнуть, или поесть, забирался в кабину и снова шёл на взлёт. Лётчики на «мессерах» до четырёх, а то и до пяти вылетов в день совершали, по ночам меньше, так и ночь куда короче. Да и истребители ночью мы старались не использовать. Теперь и днём редко, да и то для свободной охоты. Пару раз Подгорный пристраивался к строю немецких бомбардировщиков, как бы показывая, что он свой, и чуть не в упор сбивал некоторые.

Так на счёт себе записал троих. Правда, я ему запретил такое лихачество, и так в последний раз привёз дырки в корпусе. Раз приказал работать по дорогам, пусть и работает. Тут тоже недолго продлилось, когда немцы, озверев, свою авиацию задействовали для наших поисков. Пришлось свернуть эти вылеты и окончательно переходить на ночные вылеты лёгкими бомбардировщиками. А за время работы днём, пока я не запретил дневные вылеты, можно смело засчитать тридцать два повреждённых паровоза, два имели сильные разрушения после прямого попадания бомб, и почти две сотни единиц автотранспорта или уничтожено, или повреждено. Результаты, на мой взгляд, для отряда едва в шестьдесят человек впечатляющие. Однако мне больше всего нравилось моральное состояние немцев – очень низкое."

"Так вот, теперь по моим действиям. Я, конечно, в журнале боевых действий в составе отряда числился как командир, Лосев и Бабочкин тоже тут имели должности, но занимались мы параллельной работай.

Идею я подал, организовал, а осуществляли её те специалисты, которых к этому готовили. Как я уже говорил, это лётчики и технический персонал. Мы же с Бабочкиным в основном по окрестностям покатались. Тот лес, где была наша временная база и где нас ожидал Лосев, мы посетили не единожды, отогнали туда грузовик с продовольствием и припрятали его. Не грузовик – продовольствие. Всё равно долго не продержимся, или нам из штаба штафеля прикажут перебазироваться ближе к передовой, которая снова продвинулась вперёд, или вычислят. И то и другое плохо. Вот я и решил подстраховаться, нормально укрыли. К тому же мы работали под ложные посты, одиночные машины перехватывали, если находили в бумагах интересные сведенья, то ночью отправляли туда наши бомбардировщики. То есть тоже без дела не сидел, но работал на земле. А тут такая неожиданность, вычислили.

– Ты уверен? – спросил я у дежурного бойца-переводчика, что сидел за рацией.

– Да. Я сперва не понял, а потом, когда глаза у немецкого радиста забегали, сообразил, что тут что-то не так.