Прорыв

А капитан ещё той язвой оказался, припомнил мне, как я их купил, говоря, что знает теперь свою цену – плитка шоколада.

* * *Я в шоке. Шестой день с момента начала действий нашего партизанского авиационного отряда имени товарища Сталина, я раз за разом повторяю эти слова. Я действительно в шоке. Ситуация складывалась так, что немцы, замордованные постоянными налётами, просто озверели и половину фронтовой авиации бросили на наши поиски. Верите? Мы тоже в этом участвовали. Не нашли, о чём и доложили в штаб. Тем более на четвёртый день мы перешли только на ночную работу, всё обыскали, но на нас так и не подумали.

А мы ещё и усилили свои возможности, когда парни на истребителях вылетали на свободную охоту, то высматривали сверху, есть где брошенные самолёты или нет. Пять таких высмотрели, на вид в порядке. Две «чайки», такой же Р-5, как у нас, и два У-2. В строй ввести смогли все, отбуксировав к нам. Просто съездили днём с механиком на брошенный аэродром и поснимали детали с и так уже разукомплектованных самолётов, восстановили, и те летают. Я больше скажу, мы подали заявку на топливо и отправили две машины на склады, вместе с бензовозом, и бочки на немецком складе выдали, и цистерну доверху залили. А ночью два самолёта разнесли этот склад, пожар второй день потушить не могут.

Всё хорошо, все лётчики работают теперь парами, опытный с новичком, чтобы не заплутать в ночи, вот только я понял, что нас практически вычислили. Чуечка сработала, и решил – всё, пора сворачивать лавочку и уходить. И так два лишних дня провоевали. Всё уже было подготовлено, это летуны постоянно на вылетах, а мы с Бабочкиным покатались на мотоцикле по окрестностям.

В общем, есть план. Нет, не так, у нас есть ПЛАН. Ага, два килограмма одуряюще пахнущего плана из Колумбии.

Сам я в боевых действиях первого опытного авиационного партизанского отряда имени товарища Сталина не принимал. Да, я его сформировал. Да, осуществлял общее командование, распределяя приоритетные цели для налётов, но основной груз и тяжесть работы несли на себе технари и лётчики, да старший лейтенант Хороводин, к которому руководство и планирование вылетов в основном и ушло.

Я убедился, что это вполне квалифицированный командир, и оставил всё как есть. Если тот в первое время ещё неуверенно работал, все наши действия противоречили догмам, насаждаемым в Красной Армии, но потом освоился и уже так всё настроил и организовал, что работа шла практически постоянно, даже бойцы из охраны во время отдыха в охотку помогали техническому персоналу подготавливать самолёты к вылету, у тех людей мало, и дополнительные руки были просто необходимы.