Прорыв

Дальше, показав, где ставить грузовики и где легковушки, я приметил, как невысокий мужичок, в униформе гестаповца, интересуется нашими машинами. Тот и вякнуть не успел, как его втянули в машину, а документы и жетон остались мне. Точнее, я взял себе одного из командировочных из Мюнхена, а этот ушёл Ватутину. Потом я угнал развозной фургончик, в который и перебрались мои бойцы и летуны, так сказать экипаж, четыре человека в закрытый фургон и один со мной в кабину. Он в немецкой военной форме был. Цинки с патронами также были в кузове, не забыли и прихватить максимальное количество гранат, они тоже использоваться будут.

В том числе и пулемётчиками. Их вторые номера, пока первые будут вести огонь, станут выбрасывать в окна гранаты одну за другой, так что панику они должны навести серьёзную, а уж мы поддержим и усилим."

"Там мы докатились до складских пакгаузов железнодорожной станции, где шесть немцев в комбинезонах танкистов наводили последний блеск на танк. Да уж, наша «двойка» впечатляла, сила и мощь во всём её виде. Не стоит думать, что можно было вот так подъехать, взять танкистов в ножи и, спокойно загрузившись, поехать к месту парада.

Кстати, скоро танку выдвигаться, как я понял со слов зевак, ждали машину, что будет сопровождать танк к месту, показывая удобную дорогу. Народу тут хватало, зевак, корреспондентов, ну и солдат тоже. Так что, не останавливаясь, мы проехали мимо оцепления и, завернув за угол, встали у здания какой-то двухэтажной конторы. Людей тут на улице не было, все у танка собрались, мы с бойцом прошли в здание, тут две машинистки были. Контора какая-то по железнодорожным перевозкам. Так что, связав их и вставив кляпы, спрятали в соседнем помещении, а сами, отслеживая окрестности, позволили двум летунам, а те были в своей форме, и двум бойцам-танкистам пройти в здание.

После этого, проверив свой костюм и плащ, я поправил шляпу и уверенным шагом направился к танку. Унтеру из оцепления предъявил жетон и документы сотрудника гестапо, солдаты местные были, и командировочных из Мюнхена не знали, а танкистам, подойдя, я приказал проследовать за мной в соседнее здание, где им будут даны последние инструкции. Дело-то серьёзное, сам фюрер будет на параде.

Те поморщились, видимо подобными инструкциями и подписками их уже достали, но прошли следом за мной в здание. Где парни и взяли их на прицел. Двоих сразу в ножи взяли – дёрнулись к оружию, а вот остальные остались в живых. Мы их раздели по очереди и, связав, оставили на месте. Когда мы их ещё брали на прицел автоматов, я дал им слово офицера, что оставлю их в живых, если они не будут сопротивляться, и выполнил своё обещание. Те, кто не дёрнулись, остались в живых.