Прорыв

И бойцы, что совершили предательство, ещё не знают, что это не немцы на дороге, а бойцы и командиры диверсионной группы РККА. Предатели были расстреляны, а освобождённые бойцы чуть позже прорвались со всеми к нашим. Я ещё на одном фото мелькнул, а там, где староста деревни, кланяясь мне, стелется, показывая, как он рад новой власти. Тут я тоже боком был. Берёзов, помнится, снимал. Про атаку на подразделения штаба группы армий «Центр» тоже было, но мельком, видимо добиться тех успехов, что планировалось, не удалось, хотя потрепать некоторые части и смогли.

Про группу генерала Кротова ничего найти мы не смогли, видимо прорваться к нашим те не сумели, ладно хоть аэродром фактически уничтожили, это я от пленных узнал и из перехваченных радиосообщений, о чём ранее также доложил в одном из своих рапортов в Генштаб в Москву. Кстати, когда Михайлов прорвался к нашим, его группа насчитывала почти четыре тысячи бойцов и командиров. Да он всех окруженцев на себя собирал, единолично командуя ими, вот и смог прорваться. Бразды правления он так никому и не передал, хотя там были и в высоких званиях командиры, «шпалоносцы».

Ещё я отметил, что информация, предаваемая мной, всё же действует на ситуацию в целом. Немцы продвинулись не так серьёзно, как в истории прошлого мира или моего родного. Зная, где готовятся удары, наши успевали сформировывать оборону. Конечно, ее прорывали, но с такими потерями, что о дальнейшем наступлении не имело смысла и думать. В общем, наши постепенно перемалывали немцев, сидя в активной обороне, бессмысленные атаки на окопавшихся немцев прекратились, даже создали два малых «котла» своими силами.

Один полностью закрыть не смогли, и это всё закончилось пшиком, а вот во втором две дивизии полностью «переварили», и деблокировать их не дали. Вроде удалось избежать «котла» под Киевом, купировав попытки охвата и не сдав город, и дивизии ополченцев сейчас использовались как войска второй линии обороны.

Мы успели изучить самое интересное за эти полчаса, передавая друг другу газеты, но начали подходить бойцы. Их родные мялись в стороночке, разглядывая нас, у большинства взгляды были уж больно тоскливые.

Так что Бабочкин сложил толстую пачку газет в аккуратный тюк, у него и бечёвка была, и убрал в кузов. Потом дочитаем, а сейчас основное дело, которое на тормозах спускать никак нельзя. Вот так, когда у грузовика собрались все призывники, я приказал загружаться в кузов. Все бойцы действительно избавились от вещмешков, значит, можно начинать их учить всё добывать самим. Начнём пока в нашем тылу. А потом уже и перекинем наши интересы на оккупированные территории. Я научу их быть хомяками.