0
0И он сам это прекрасно понимает.
И мне… мне вдруг становится его жалко. Не как мужа, не как любимого. А как человека, который добровольно променял все это на какую-то жалкую пародию на жизнь.
Тишина после его слов кажется густой, вязкой. Все избегают смотреть на него, кроме меня. Я вижу, как он цепляется взглядом за крошки на скатерти, за блики в бокале, лишь бы не встретиться глазами ни с кем из нас. Ему невыносимо неловко, но уйти он сейчас не может. Это будет окончательным признанием поражения.
Он ищет зацепку. Любую.
- Кстати, я, наверное, не все свои вещи забрал в прошлый раз, - произносит он с фальшивой небрежностью.
О нет, я не дам тебе повод, даже случайно вернуться обратно.
- Не беспокойся, - отвечаю я нарочито вежливо. – Все, что не забрал, я отнесла бомжам на вокзале.
Яшин, не меняя выражения лица, тихонько, но очень четко произносит в свою тарелку:
- Казанском.
Воздух снова застывает. Все слышали. Владлен так точно. Я вижу, как напряглись желваки у него на лице. Он сжимает кулаки, но… терпит. Он слишком оглушен собственным провалом, слишком ослаблен, чтобы нарываться на скандал.
Я ловлю взгляд Яшина и едва заметно качаю головой. Не надо. Оставь. Мне неловко за его колкость, хотя внутри и смешно. Но сейчас не время добивать Владлена. Вообще ненавижу это – буцать ногой того, кто упал навзничь.
Владлен откашливается.
- Ну, мне пора, - говорит он, поднимаясь. - Не буду вам мешать.
Он избегает смотреть в сторону Яшина, кивает Рите и Юре. Потом его взгляд падает на Тимофея. В его глазах - тень надежды, последняя попытка найти хоть каплю родного тепла.
- Тим, ты это… как дела?"
"Сын поднимает лицо от блюда перед собой.
Похоже, это последняя капля. Владлен резко отворачивается и направляется к выходу. Я отодвигаю стул.
- Я провожу.
Яшин порывисто двигается, чтобы встать со мной. Я кладу руку ему на плечо, мягко, но твердо прижимаю обратно к стулу.
- Останься, пожалуйста, с гостями.
Это мое дело. Мое прошлое.
В прихожей Казанский молча надевает пальто, долго копается с пуговицами, лишь бы не смотреть на меня.
- Карина, я… я передумал насчет доверенности, - выдыхает он, наконец поднимая на меня глаза. - Это была… плохая идея.
Передумал… Господи, Владлен, ну признай же, что хотел, но не получилось! Зачем врать сейчас?
- Я рада, что ты это наконец понял, - отвечаю нейтрально.
Он молчит, переминается с ноги на ногу, ища слова.
- Я согласен. На изначальные условия. По разводу.
Разумеется, он согласен.
