0
0- Просто устала и перенервничала, но мне уже лучше.
И вот тогда я снова смотрю на Владлена. Он сглотнул и смотрит в окно. Все стало на свои места.
Итого, самолет приземлился утром. Я это знаю, так как начала буравить взглядом собственный телефон с той секунды, как шасси коснулось асфальта. Девочек встретил Владлен. Без цветов. Иначе они бы с гордостью притащили букеты сюда. Он не отвез их к себе домой. Потому что они бы точно переоделись и приняли душ. Он не покормил их. То, как громко чавкают близняшки, говорит за себя – они очень голодны!
Так где же был мой благоверный муж и мои дети? Ответ я знаю и так.
Удивлена ли я? Нет.
Разочарованна? О да, еще как.
Почему-то я до последнего надеялась, что хотя бы в этом вопросе, раз дело касается его любимых дочерей, Казанский проявит человечность.
Смотрю на него, и не понимаю, куда делся тот мужчина, за которого я вышла замуж? И не противно ли ему сейчас – жить с таким собой? Потому что лично мне даже стоять рядом с ним – не очень.
Яне плохо. Да, конечно. Ей стало плохо от осознания, в какую авантюру ее втянули!
Делаю глубокий вдох, выравниваю голос.
- Спасибо, что забрал девочек из аэропорта и привез домой, это было очень важно для меня - говорю я. – Я знаю, у вас были какие-то дела у нотариуса, но рада, что ты отложил все ради здоровья Яны, я очень это ценю. Скинешь мне адрес конторы и время, когда ты назначил встречу, я сама привезу их, куда нужно?
Владлен буквально бледнеет на глазах. Глаза бегают, он ищет взглядом поддержки у дочерей, но они увлеченно изучают узор на скатерти.
Он молчит почти минуту, наверное думает, что такого сказать, чтобы перевести беседу с неприятной темы, которая его совсем не красит.
- А что за гости… какой сегодня повод? - вдруг выдавливает он, делая вид, что не слышал моего предыдущего вопроса. - Или просто так собрались?
- Пап, ты чего? - оживляется Полина, глотая кусок утки. - Сегодня же пятница! Ты что, забыл? Мы же всегда по пятницам собирались вместе!
Она замолкает, увидев его лицо. Он не забыл. Он помнит. И это осознание бьет его сильнее любого моего упрека.
- Точно, - шепчет Казанский, его взгляд медленно скользит по столу, по лицам гостей, по камину, по мне.
Эти три слова повисают в воздухе, тяжелые и безнадежные. «У вас». Не «у нас». И в этом «уютно» - вселенная тоски. Я внезапно с абсолютной ясностью вспоминаю, как он сам создавал эту традицию. Как сам выбирал вино, приглашал друзей, гордился моей стряпней и тем, что наш дом - это место, где всем хорошо. И теперь он здесь чужой.
