2
0Никто не имеет права обижать тебя!
Мама защищает меня словно тигрица, а у меня в глазах слезы набухают, и я подаюсь вперед и просто обнимаю ее крепко-крепко.
— Мамочка… я так люблю тебя…
Выговариваю тихонечко, но она слышит, всхлипываю и плачу. Горько, сильно.
Пусть не могу сказать причин, пусть не в силах изменить все то, что случилось, но сейчас я выплакиваю свою боль единственному близкому человеку, который всегда на моей стороне…
— Ну, тише, милая, тише… Я с отцом поговорю, устрою тут Армагеддон! Поймут у меня, где раки зимуют! — мама успокаивает меня, гладит по спине. — Расскажи мне, родная, что было, пока меня не было. Что тебе эта змея говорила?
Качаю головой и утираю слезы. Улыбаюсь моей защитнице, заглядывая в ее хрустальные, чистые глаза.
— Мама, она ничего такого не делала, я правда все эти дни лежала в комнате, нездоровилось, да и, честно говоря, просто не очень хотела выходить…
— Вот это уже ближе к истине, — мама улыбается и проводит длинными тонкими пальцами по моей щеке, — пойми, родная, Самир твой отец, он любит тебя и, как бы у нас ни сложилось, мы оба безумно любим наших дочерей. Твой отец — замкнутый человек, немного черствый, но он будет всегда любить тебя. Если тебе кажется, что какая-то Фатима сможет встать между вами, то ты ошибаешься. Ты его дочь. Мы оба любим вас и все для вас сделаем, на все пойдем, чтобы наши девочки были счастливы…
Киваю на слова мамы. Все понимаю, но они будто подтверждением становится моим предположениям. Я понимаю, что за наши с Каролиной ошибки расплачиваться придется самым дорогим людям.
— Я все понимаю, мам, меня честно никто не обижал, просто пребывание здесь меня тяготит…"
"— И меня, — отвечает мама, явно понимая, о чем именно я говорю.
Мы с ней обе не принадлежим этому миру Востока. Вернее, принадлежим, но… наши души слишком свободолюбивы.
— Когда я приехала сюда с Самиром — была самой счастливой, когда узнала, что ношу вас под сердцем, — моей радости не было предела. Мы с твоим отцом очень любили друг друга, и здесь, в этом доме, все слишком напоминает о прошлом…
Глаза мамы наполняются слезами, и я чувствую, что не все для нее кончено в этой истории, пусть она закрыла эту книгу, но… ее боль все еще там, она цветет кустарником и причиняет боль.
— Ты все еще любишь папу? — задаю для себя неожиданный вопрос и прикусываю себе язык, потому что перешла грань, позволила себе вступить на темную сторону.
Мама меняется в лице, что-то проскальзывает в ее глазах, но я не успеваю считать эмоцию, как она улыбается мне тепло, но ставит границы.
— Эта история давно закончена, дочь.
Киваю, хотя хочется закричать, что черта с два она закончена, ведь я вижу, как отец смотрит на мать, а сейчас вижу, как моя мама страдает, потому что до сих пор боль не отпустила.
