5
0
«Я дома, со своими, — пронеслась у меня в голове мысль при взгляде на беседующих близких. — Василий, конечно, не совсем вписывается, но, возможно, все впереди. Пока что с ним надо быть аккуратней».
Спустя пару минут и Батрутдинов присоединился к разговору, дополняя Олега.
Часа два длились рассказы о царской охоте, но меня больше беспокоили дела на Москве, и, когда наступила пауза, я заговорил:
— Здесь как? Прокоп уехал?
— Да, отбыл. Четыре дня назад с дьяком из поместного приказа. Кажись, Петрушкой Дабнином, выделили еще двадцать жильцов Московских. Прокоп еще восемь послужильцев взял, окромя сына. Остальные на подворье остались. Да я ему серебра отсыпал, почитай пятнадцать рубликов, мало ли пригодится. Три рубля нынче только осталось, — закончил дед со вздохом.
— Дорога жизнь на Москве, — ухмыльнулся я, вспомнив свою предыдущую жизнь.
— И не говори, — махнул рукой дед.
— Значит, завтра за серебром поедем в казенный приказ. Поди приготовили уже все, — улыбнулся я.
— От дьяка Власьева еще человек приходил. Подобрали тебе подворье под стать в Китай-городе. Бывшее Годуновское, Семену принадлежало.
— От те раз, — задумчиво протянул я. Василий же нахмурился.
С одной стороны Семен был царским родичем, с другой — со всем не чета мне.
— Посмотрим, что там за хоромы, а коли не понравится, велю снести все и заново отстроить, — медленно произнес я.
Дед ничего не сказал, а Василий кивнул. Елисей и Олег наверняка ничего и не поняли.
— Я людей набрал, — тут же произнес Елисей. — С десяток в послужильцы тебе. Обо всех разузнал, не должны подвести. Но приглядеть за ними все равно надо. Еще пятнадцать отроков, правда, на кой они тебе, я так в толк и не взял. Да и насчет остального тоже узнал, — и Елисей покосился на Василия.
— Я им дам новую жизнь и дом. Где они? — тут же спросил я.
— Здесь, на подворье, — махнул рукой дед.
— Собирай. С ними разберемся, мне к Одоевским еще съездить бы и к Хованским, пусть завтра помогут.
— То славно, — улыбнулся дед.
Елисей же унесся на подворье собирать людей. Мы же неспешно поднялись и пошли вслед за ним.
Минут пять, и перед моими глазами предстали две кучки людей. Взрослые мужики и подростки.
Подошел к взрослым, которые, тут же переглянувшись, отвесили мне постной поклон и поприветствовали.
— И вы будьте здравы, православные, — улыбнувшись, ответил я и, глянув на одного из них, спросил: — Кто таков?
Мужчине едва стукнуло двадцать, одет он был в зипун с заплатами и подпоясан простым истертым кушаком, на поясе болталась сабля.
— Ивашка, сын Петров, из-под Пскова я. Недавно на Москву отъехал. Поверстания ждал в этом годе, а не поверстали. Вот и приехал искать лучшей доли.
— Понятно, — кивнул я. — Ты? — перешел я к следующему.
— Стенька я, — ответил мужчина ближе к сорока, со шрамами на лице.
