Порочный босс для тихони

— Мари! — открываю входную дверь квартиры.

Мари дома нет. Побежала подружку собирать на свиданку и даже записки не оставила. Я целый день и вечер игнорировала ее звонки, поэтому глупо обижаться, но мне не помогают успокоиться никакие доводы и уговоры. Я хочу быть в другом месте, а не на кухне ковыряться вилкой в пюре и пить слабый чай из повторно заваренного пакетика.

Я хочу быть сейчас рядом с Евгением. В маске, коротком платье и на высоких каблуках. Я желаю его губ, объятий и провокаций. В офисе и в рабочее время я не позволю себе поддаться искушению, а вечером я имею право обратиться в другого человека, который не скован принципами, ограничениями и деловой субординацией. Это Аля беспокоится о достоинстве, а безымянная прелестница в маске свободна и вольна насладиться обществом красивого и богатого мужчины. И ее роль сейчас отыгрывает Таня."

"Хочу верить, что она провалится и после близости Евгений разочарованно фыркнет и выгонит ее, как и других однодневных любовниц, но никак нельзя исключать и шанса того, что Коварная Таня мастерски его соблазнит и очарует. Ревниво рассасываю холодное пюре и подумываю над тем, что я могла бы вступить в игру в роли секретарши и побороться за сердце Евгения.

— Да разбежалась, — с досадой бросаю вилку на тарелку.

Не буду я секретарем с особыми трудовыми обязанностями даже ради сомнительного шанса завоевать шикарного мужика. Прошина Алина ни при каких обстоятельствах не станет мешать работу с интрижками, даже если очень хочется. Я в первую очередь стремлюсь быть хорошим работником и ответственным специалистом, а Евгений — будет моим вызовом, и как замечательно, что он надолго не задерживается в офисе.

Мысленно пожелав Таньке удачи, я ложусь спать. Ворочаюсь, злюсь, ревную, но все же засыпаю, ведь я пережила серьезный стресс и организму с моей слабой психикой нужен отдых, а потом в тишине раздается злой и обиженной голос.

— Спит, сучка!

Щелчок, и я зажмуриваюсь от тусклого света ночника.

— Просыпайся, — шипит Мари надо мной.

— Отстань от меня! — сердито сажусь и яростно отмахиваюсь от ее рук, что пытаются снять с меня футболку.

— Ты почему не сказала, что у тебя на правой груди родинка?!

— Что?

— Родинка на правой сиське! — взвизгивает Мари.

Удивленно хлопаю ресницами, отворачиваюсь от нее и задираю футболку. У ареолы, прямо у самого края, красуется темная точка, которую я раньше не замечала.

— А у Таньки нет на сиськах родинок, ни справа, ни слева! — рявкает Мари и я торопливо оправляю футболку.

— Только у пупка, — отзывается печальная тень у окна, — выпуклая и мне за нее тоже прилетело.