Нарцисс в цепях

Он прижался губами к шее и вдвинул в меня эту клубящуюся, живую силу. Я дернулась, но больно не было. На самом деле было так хорошо, что я его оттолкнула.

— Погоди, — то ли прошептала, то ли прохрипела я. — Причем здесь рот? Ты же должен был рукина меня возложить?

— Я говорил, что умею исцелять телом, — ответил он. Сила раскинулась между нами как тянучка между липкими пальцами ребенка. Как будто если мы сейчас коснемся — сплавимся друг с другом.

Я убрала руку, и ощущение было, будто она движется через что-то — реальное и сплошное. Но голос мой прозвучал так ровно, что даже я удивилась.

— Я думала, это значит руки."

"— Если бы я имел в виду руки, я бы так и сказал. — Он наклонился ко мне, продвигаясь сквозь силу, и это было как волны по воде, когда к тебе кто-то подплывает. Я зачерпнула в горсть его волосы. — Дай определение тела. — Он улыбнулся одновременно ласково, снисходительно и почему-то грустно. Он все так же нависал надо мной, лицо близко-близко, как в поцелуе, моя рука у него в волосах, вокруг нас пульсирует сила, формируясь во что-то большее. — Рот, язык, немножко руки, но нужно тело, одних рук мало.

Мне говорили, что ты тоже умеешь исцелять телом.

Я вытащила руку из его волос и попыталась увеличить дистанцию, но он не отодвинулся, так что ничего не вышло. Да, я умею исцелять с помощью секса или чего-то настолько к нему близкого, что на публике этого делать не хочется.

— Вроде того. — Я обернулась, посмотрела и увидела Черри. — Взывание к плоти — это вроде как я вызываю мунинов?

Это такие воспоминания предков у вервольфов. Хотя они скорее призраки, духи мертвых. Можно обрести их знание, их умение и их дурные привычки, если у тебя есть способность их каналировать.

Я — некромант, и все мертвецы ко мне расположены. Мунин, который любит меня больше всех, принадлежал Райне, бывшей лупе стаи. Я ее убила — чтобы не дать ей убить меня, — и она наслаждалась тем, что может мной владеть. Я сумела обрести силу с ней справиться, когда приняла ее такой, как она есть. Я уже не боролась с ней, мы выработали что-то вроде перемирия. Но вызов мунина для исцеления всегда был для меня сексуальным переживанием, потому что так оно было для Райны.

— Это не секс, — сказала Черри. — Чувственность, но не секс.

В этих вопросах я доверяла ее суждению.

— Ладно, тогда давай.

Мика глядел на меня, и эти странные желто-зеленые глаза были до ужаса близко.

— Делай.

Он снова улыбнулся той же снисходительно-задумчиво-грустной улыбкой, будто смеется над нами обеими — и плачет над нами одновременно. Нервирует такая улыбка. Потом он нагнулся, поднося рот к моей шее, к первому шраму. И первый поцелуй нежно лег мне на горло, он выдохнул на меня силу, и вдруг стало трудно дышать. Но сила прилипла к коже как одежда.