Нарцисс в цепях

Грудь была гола, красива и невредима, но, когда Джина повернулась спиной, Джил ахнул. Спина была исчерчена ожогами — нет, клеймами. Кто-то ее клеймил, и клеймил тавром. Ожоги были свежие, некоторые кроваво-красные, некоторые с обугленной кожей, будто клеймо прикладывали с разной силой. Кое-где ожоги размазались на краях, будто она двигалась, отбивалась.

Джина повернулась снова ко мне, и слезы блестели у нее на глазах.

— Каждый раз, отсылая куда-нибудь Мику, Химера оставлял при себе меня или Вайолет. Если Мика не выполнял поручения, он пытал нас. — Она пошла к нам, держа себя за локти, будто придерживая сама себя, чтобы не упасть, но ей было больно на каждом шаге, и это видно было по дрожанию глаз.

 — Что бы ты сделала, чтобы такого не случилось с Натэниелом?

Я встретила ее взгляд, но это потребовало усилий.

— Многое. Но я бы никого не предала.

Слезы медленно покатились по ее лицу, будто она старалась не заплакать.

— Он пытал Мику, потому что Мика отказался заманивать тебя в засаду. Химера его убьет, потому что, как он говорит, Мика уже не его кот, а твой, что козни женщины подточили его верность.

Она всхлипнула, и ей стало так больно, что она подалась вперед в судороге.

Я успела поймать ее за плечи.

— Боже мой, — шепнула она, — как больно!

У меня перехватило горло. Я поддержала ее за локти, пока она снова смогла стоять.

— Я — послание тебе от Химеры, Анита. Он сделает это с твоей леопардицей, если ты не поедешь с нами.

— Ты туда не вернешься, — сказала я.

— У него остались Черри и Мика. Если не вернусь я, то же будет с нею. Вряд ли она это переживет.

Я поняла ее. Тело Черри может пережить такое, но не разум.

Она стала падать на пол, медленно, и я ее поддерживала как можно бережней.

— Мика знал, что это случится с ним, когда отказался тебя заманивать, но все же он отказался. — Она уже стояла на коленях, руки ее крепко вцепились мне в запястья, почти до боли. — Я бы соврала и согласилась бы на все, чтобы со мной такого не было.

Она снова всхлипнула, и я придержала ее за руки, не давая упасть навзничь. Я держала ее, пока она тряслась в приступах боли, а когда она успокоилась, то сказала полным слез голосом:

— Я бы предала всех, чтобы он перестал меня мучить. Но он ничего от меня не хотел. Что бы я ни сказала или ни сделала, ничего бы его не остановило.

Химера обещал Мике, что за отказ будет страдать только он, но когда Мика оказался в цепях и не мог вырываться, тогда привели меня, а его заставили смотреть. — Она глядела на меня расширенными глазами, полными ужасных видений. — Химера хотел заставить Черри или меня принять облик зверя. Сказал, что никогда не видел зверя-самку.

— Так он называет тех из нас, кто застревает между формами, — пояснил Зик.

Пальцы Джины стиснули мне руку — чуть-чуть.

— Мика занял наше место.