Нарцисс в цепях

Никогда Натэниел не смел меня тронуть так, чтобы это было даже близко к грубости. И под моим гневом была грусть. Я считала, что он безопасен, а он уже перестал таким быть. Он становился личностью, а не подчиненной тряпкой, и до сих пор мне не приходило в голову, что не все в этой личности может мне понравиться.

Я ощутила какое-то движение, будто сам воздух изменил направление потока, и Мика вошел в кухонную дверь. Волосы у него еще были мокрые из-под душа и откинуты назад, и я впервые увидела его лицо без обрамляющих локонов."

"Лицо его было таким же тонким, как и все остальное.

Я думала, что лишь из-за длинных локонов он кажется хрупким, но дело было в структуре костей, то есть в нем самом. Если не обращать внимания на ширину плеч, на прямую линию бедер, то на ум приходили слова «девичья стать». На самом деле он выглядел не более женственным, чем Жан-Клод, но был более узко-костным, изящным. Легче выглядеть мужественным, если в тебе около шести футов, и куда труднее, если в тебе пять футов пять дюймов. Только одно нарушало изящное совершенство его лица: нос был не прямой. Он когда-то был сломан как следует и не сросся правильно. Такой дефект должен был портить впечатление, но нет. Казалось, что он, как и глаза, что-то добавлял к облику Мики, вызывал интерес, не снижая привлекательности. Может быть, мне уже надоели совершенные мужчины.

Он добавил к тренировочным просторную футболку. Она доходила ему до середины бедер, что скрывало больше его тела, чем открывало, но все равно я знала, что под одеждой. Осознавала, как бывало с Ричардом и Жан-Клодом. Я всегда думала, что это смесь вожделения с любовью, но Мику я недостаточно знала, чтобы любить. Значит, либо чистое вожделение слишком похоже на любовь, либо есть не один вид любви.

Слишком это все для меня сложно.

— В чем дело? — спросил он.

Натэниел вернулся к венику, совку и ведру. Подобрав их, он стал собирать стекло, не обращая на нас внимания.

— Ни в чем. А что?

Он нахмурил брови:

— У вас обоих огорченный вид.

Он подошел поближе, но это движение было для меня слишком внезапным после выходки Натэниела, и я отшатнулась.

Мика остановился и поглядел на меня в явном недоумении:

— Что случилось? Ты не была так пуглива, когда шла стрельба.

Я глянула на Натэниела, который, присев, собирал стекло в совок.

Он старательно не глядел на меня, на нас.

— У нас вышло несогласие.

Натэниел застыл — все его тело отреагировало на мои слова. Потом медленно повернулся и направил на меня свои цветочные глаза.

— Анита, так нечестно. Не было ни разу, чтобы я с тобой в чем-нибудь не согласился.

Я вздохнула — не потому, что он был прав, а из-за обиды в его глазах. Я подошла к нему, присела на корточки, потому что становиться среди стекла на колени не решилась, тронула его за голое плечо, за щеку.