Нарцисс в цепях

Кровать задвигалась, но я не могла видеть, не знала даже, интересно ли мне, что происходит. Чьи-то руки нащупали мои трусы. Я проморгалась и увидела, что Ричард стоит надо мной на коленях. Он снял с меня трусы, раздвинул ноги и встал между ними. Потом наклонился, поднимая атласную рубашку, обнажая груди. Он провел по ним ладонями, я изогнулась от страсти, а он руками провел по контурам моего тела вниз, сжал мне бедра и резко потянул на себя.

Когда он стал тереться об меня снаружи, я ощутила резину презерватива. Посмотрев ему в лицо, я спросила:

— Как ты узнал?

Он опустился ниже, лег между моих ног, все еще прижимаясь ко мне снаружи.

Почти весь свой вес он держал на собственных руках, как в положении для отжимания.

— Неужели ты думаешь, что Жан-Клод, когда сообщил про твой ardeur, забыл бы сказать, что ты не на таблетках?

— Это хорошо, — сказала я."

"— Да нет, — ответил он, — вот это хорошо.

Я ощутила движение его бедер, когда он вдвинулся в меня одним мощным движением, от которого я застонала — даже вскрикнула.

Он опустил голову, глядя мне в лицо. Я лежала под ним, тяжело дыша, но, очевидно, то, что он увидел, его не обескуражило, потому что он выгнул спину и медленно, медленно извлек себя из меня, дюйм за дюймом, пока я не стала тихо постанывать.

Он вышел так, что едва лишь меня касался изнутри. Поглядев вниз, я увидела, что он напряжен и готов. Он всегда обращался со мной осторожно, поскольку был немалого размера, и этот первый удар был сильнее, чем он когда-либо раньше себе позволял. Он, как Мика, заполнял меня до отказа, до той точки, где боль и наслаждение смешивались. Я увидела снова, как выгнулась у него спина, и он всадил опять. Я смотрела, смотрела, как входит в меня каждый дюйм, пока не задергалась сама, не стала извиваться под ним, цепляясь за простыни, за одеяла.

Он снова вышел, и я остановила его, упираясь рукой в живот.

— Подожди, подожди! — Мне было трудно дышать.

— Тебе не больно. Я это вижу по лицу, по глазам, по телу.

Я кое-как перевела дыхание:

— Нет, мне не больно. Мне чудесно, но ты всегда был так осторожен, даже когда я тебя просила не быть. Что переменилось?

Он глядел на меня сверху, волосы упали вокруг лица шелковой рамой.

— Я всегда боялся тебе сделать больно. Но сейчас я ощутил твоего зверя.

— Я еще не перекидывалась, Ричард, мы пока не знаем точно.

— Анита, — тихо сказал он, и я знала, что он меня упрекает. Может быть, это было действительно как с дамой, которая слишком бурно протестует, но...

— Ричард, я все еще человек. У меня еще не было перемены.

Он наклонился надо мной, щекоча волосами лицо, и поцеловал меня в щеку.

— Даже еще до первого полнолуния мы можем вынести намного больше. Перемена уже началась, Анита.