Нарцисс в цепях

Я не думала, что «Нарцисс в цепях» — танцевальный клуб. Но если не считать чуть более экзотической одежды завсегдатаев с избытком кожаной черноты, все было как во многих других заведениях. Обширный зал, тускло освещенный, темный по углам, слишком тесно набитый народом, дергающимся под слишком громкую музыку.

Моя рука чуть-чуть сжалась на локте Джейсона, потому что я в таких местах всегда немного не в своей тарелке — по крайней мере первые минуты. Мне бы декомпрессионную камеру между внутренним и внешним пространством, чтобы перевести дыхание и адаптироваться. Но эти клубы не пытаются дать тебе привыкнуть — они тебя тут же ошеломляют сенсорной перегрузкой и надеются, что ты выживешь.

Кстати, о сенсорной перегрузке: Жан-Клод стоял у стены недалеко от входа. Длинные черные локоны рассыпались по плечам, спадая почти до пояса. Я даже не помнила у него таких длинных волос. Он стоял, чуть отвернувшись от меня и глядя на танцующих, так что лица его я толком не видела, но зато у меня было время рассмотреть все остальное. Он был одет в черную виниловую рубашку, будто облит ею. Руки у него оставались голыми до плеча и на фоне сияющего винила казались невозможно белыми, будто подсвеченными изнутри.

Конечно, это было не так, хотя и могло быть. Жан-Клод никогда не опускался до такого declasse,чтобы демонстрировать подобные возможности в общественном месте. Штаны на нем были из того же блестящего винила, и длинные линии его тела казались будто облитыми кожей. Виниловые сапоги кончались выше колен и блестели так, будто их начистили, подышали и начистили снова. Все в нем было блестящим — темное сияние одежды, белое сияние кожи. Вдруг он резко обернулся, будто ощутив, что я на него глазею.

Увидев его лицо, пусть даже на расстоянии, я ощутила, что мне трудно дышать. Он был красив. Красив захватывающей дух красотой, мужественной красотой, но как-то на грани мужественности и женственности. Не андрогинной, но близкой к тому.

Зато когда он пошел ко мне, движения его были чисто мужскими, хоть и грациозными, будто он двигался под слышную только ему музыку, но походка, покачивание плеч — женщины так не двигаются.

Джейсон потрепал меня по руке. Я вздрогнула и глянула на него.

— Анита, дыши. Не забывай дышать.

Я вспыхнула, потому что именно так действовал на меня Жан-Клод — будто мне четырнадцать лет, а он — мой кумир.

Джейсон сильнее стиснул мне руку, будто боялся, что я побегу. Идея неплохая.

Я снова посмотрела и увидела, что Жан-Клод уже совсем рядом. Впервые увидев сине-зеленую зыбь Карибского моря, я заплакала — так это было красиво. Такое же чувство у меня вызывал Жан-Клод — я готова была заплакать от его красоты. Будто тебе предлагают полотно кисти да Винчи, и не на стену, а просто поваляться на нем. Этого не должно быть.