Наречённая из-за грани, или Мужья в довесок (СИ)

Голос у Виргила был довольно специфический и звучал не всегда приятно.

Особенно утром, когда действительно спишь, устроившись уютно в мужских объятиях, никого не трогаешь, никому не мешаешь. Я из-под одеяла не вылезла, а Люсьен не разделся и не забрался под него, в результате остаток ночи мы так и проспали, уткнувшись друг в друга носом, разделённые тканевой преградой.

– Иди ты, – вежливо послал Люсьен Ворона.

– Я-то пойду, но как насчёт тебя, Дон? – не смутился Виргил.

Открыв глаза, я перевернулась на спину, посмотрела недовольно на возвышающегося над нами Ворона.

Одет, умыт, причёсан. И ни капли возмущения, злости или ревности по поводу моего внепланового перемещения посреди ночи из его объятий в объятия другого мужчины.

Впрочем, многомужества бояться – в адарские гаремы не ходить.

– Что, нас ждут великие дела? – поинтересовалась мрачно.

– Верно, – сверкнул почти голливудской улыбкой Виргил и вышел.

– Ты ему сказала? – Люсьен разжал руки, отпуская меня, и по моему примеру перевернулся на спину, потёр глаза.

– О чём?

– О предложении Майи Мелве.

– Нет. Только упомянула, что нас занесло на её задний двор.

Хотя… Майя же вообразила было, что это Виргил мне о подвесках, то есть о письмах разболтал. Значит, он и без меня в курсе.

– Всё равно решать тебе. Если не хочешь, то нет нужды в это лезть.

Нужды нет, не спорю. Но вдруг предложение Майи и есть тот самый единственный шанс подняться и закрепиться в адарском сообществе?

Импровизированный семейный совет держали по-нашему – на кухне. Мужчины без особого восторга позыркали друг на друга, но тем потенциальное соперничество и ограничилось."

"Как я и предполагала, Виргил был в курсе ситуации с перепиской, пусть и в общих чертах.

По иронии судьбы сердце молодой принцессы пало жертвой красоты и обаяния бертерского вельможи из дипломатического корпуса, прибывшего в Фартерский домен для переговоров о брачном союзе. Фартерский король давно мечтал укрепить отношения с Бертерским путём соединения династий и заодно заглядывался на тамошние достижения машиностроения. Бертерцы новаторскими идеями делились неохотно, но слухи о механизированных самоходках и сопровождающим их прогрессе распространялись неумолимо и достигли-таки юга. Посему замужество Агнессы было делом решённым, сомнению и обжалованию не подлежащим, и любовная переписка с молодым человеком, её женихом не числящимся, сильно портила всю малину. В принципе, от писем избавиться можно запросто – в конце концов, бертерского «герцога» за шуры-муры с будущей королевой тоже по головке не погладят, – но кто-то ушлый обо всём прознал и теперь грозился сделать переписку достоянием гласности. Поэтому компромат надлежало как можно скорее реквизировать из дома бертерского вельможи.