8
0
Судя по вороновскому челу, на сей раз он не намеревался ставить окружающих в известность о наших отношениях.
– Мама! – возникший за материнской спиной Люсьен обозрел диспозицию и всплеснул руками.
– О, Мать всего! – Жанин повторила жест сына, приблизилась к Филиппу и решительно реквизировала сковородку. – Дайте, я сама. А вы… простите, как ваше имя?
– Филипп, – подсказал Виргил.
– Займитесь чаем, Филипп, – ласково посоветовала Жанин и повернулась к плите.
Вошедший вслед за матерью Люсьен сделал нам с Виргилом страшные глаза. В ответ я указала в спину Жанин и состроила гримасу – мол, не мог, что ли, маму в гостиной задержать?
Люсьен возвёл глаза к потолку.
Виргил решил присоединиться к нашей пантомиме, выразительно посмотрел на Люсьена и качнул головой в сторону Жанин.
Люсьен пожал плечами.
Филипп притворялся, будто всецело поглощён завариванием чая."
"– Гримасничать за моей спиной необязательно, шептаться и прятаться по углам тоже, – произнесла Жанин ровным, спокойным тоном, не оборачиваясь к нам. – Если кто-то из вас желает мне что-то сказать, то может сделать это, глядя мне в лицо. В жизни своей повидала я немало, и удивить меня не так-то просто, как моему сыну кажется.
– Мама, мы не… – попытался было оправдаться Люсьен и умолк под строгим взором обернувшейся к нему родительницы.
– Вижу, что «не», – она задержала взгляд на нас с Виргилом и с тяжёлым вздохом отошла к холодильнику.
* * *
Полчаса спустя я, мой гарем и мама Люсьена мирно сидели за столом на кухне, ели то, что Жанин не иначе как чудом сотворила из скорбных остатков, раскиданных по камерам холодильника и кухонным шкафчикам, и пили чай. Потратив пару минут на заговорщицкие переглядывания, мы с Люсьеном всё же рассказали Жанин и мою историю, и о моих взаимоотношениях с гаремом, и немного о нынешней нашей ситуации.
Какой матери будет приятно узнать, что сын не просто по собственному почину вплёлся в личную сеть приглянувшейся молодой адары, но сделал это за немалую сумму? И на что потом те деньги утекли? И какую аферу он намерен провернуть в компании ненаглядной своей адары? Или куда уносило оную адару, пусть случайно? Или что адара эта любовника увела у своей почти сестры, а та пока ни сном, ни духом? А до того, ещё будучи в своём теле и твёрдой памяти, сбежала с любовью всей жизни, да так разогналась, что обратно теперь чёрта с два когда-нибудь вернётся?
Детали сии для ушей любящей матери явно не предназначались.
Виргил и Филипп нашу отцензуренную версию событий охотно поддержали, соглашаясь в нужных местах и дополняя нюансами, не противоречащими общей канве облагороженной картины.
