4
0Кто-то сохранял старые фотографии, знал о разводе моих родителей…"
"– На каком этаже она живет? – спросила я, оглядывая горящие окна старой четырехэтажки.
– Вроде на первом, – ответила Ира.
– Вроде? – возмутилась я.
– Ты же знаешь, у меня плохая память на имена, адреса… – Ирка беспечно махнула рукой. – На месте разберемся!
Это третьяковское семейное «потом разберемся» порой меня просто выбивало из колеи.
– Ира, мы уже на месте! – проворчала я, следуя за подругой.
Ирка первой забежала в подъезд. Темно, лампочка не горит. Мы тут же встали как вкопанные.
– Ну? – шепнула я.
– Что «ну»? – Ира включила фонарик на телефоне. Я тоже пошарила в кармане толстовки в поисках своего смартфона и тут же обнаружила, что оставила его дома.
Пахло чем-то прокисшим, а откуда-то сверху доносилась приглушенная оркестровая музыка. Тут же впотьмах мое воображение нарисовало, что где-то здесь снимает жилье Воланд со своей свитой.
– Мне не по себе, – призналась я. – Пойдем домой?
– Столько тащились и домой? – рассердилась Ира, подсвечивая ступени.
Остановилась у одной из дверей и направила свет фонаря на номер квартиры. Цифра тринадцать.
– Ну, конечно, – выдохнула я.
– Вроде эта, – снова негромко проговорила Третьякова.
– Ира, ты хоть в чем-то в этой жизни уверена? – рассердилась я.
Но Ирка вместо ответа на мой вопрос только принюхалась.
– Чем так воняет? Капустой какой-то…
А затем нажала на кнопку звонка. У меня от пронзительного звона и страха даже уши заложило. Дверь тут же с лязгом распахнулась, будто за ней только и поджидали, когда мы позвоним. В квартире тоже было темно. Видимо, на этаже выбило пробки. Иркин фонарь осветил лицо хозяйки – старухи с крючковатым носом.
– Кого вам? – спросила бабка скрипучим голосом.
– Вашу внучку, – проблеяла Третьякова.
– Моей внучки больше нет, – отрезала лысая бабка. У меня даже мурашки пробежали по спине. – Она выбрала тьму, а не свет.
– А? Чего? – растерялась Ира.
Я дернула Третьякову за рукав.
– Ир, пошли, она какая-то сумасшедшая.
Но Ира, откашлявшись, все-таки снова спросила:
– Амелии нет дома?
– Амелюшка? – Голос странной бабки вдруг стал ласковым.
И пожилая женщина тут же закрыла дверь перед нашими носами.
– Ты что-нибудь понимаешь? – повернулась ко мне Ирка.
– Может, ты квартиры перепутала? – предположила я.
– Может. Но на роль ведьмы эта бабка подходит как нельзя лучше. Я бы от такой бабули тоже сбежала не то что в лагерь, а на край света.
Затем Ира подошла к следующей квартире. Здесь дверь, в отличие от двух соседних, была старой, деревянной и без номера.
