4
0– Нас ведь теперь выгонят, да?
Я с волнением оглядывала территорию. Наверное, Третьякова права. Скоро мы попрощаемся с соснами, лесным озером и этим новым для многих из нас чувством свободы, когда срываешь стоп-кран и выскакиваешь из поезда на полном ходу в счастливую неизвестность.
– Если позвонят отчиму, это будет лишний повод выставить меня перед мамой аморальной свиньей, – шепнул мне недовольно Никита в то время, как директор лагеря – невысокий полный мужчина, нервно расхаживал из стороны в сторону.
– А моя мама скажет: «Ира, я же говорила!» Помнишь, она не хотела меня пускать? – склонилась к другому уху Третьякова.
– В последний раз спрашиваю, чья это было идея? – громко вопрошал директор летнего лагеря.
Мы стояли на пороге его кабинета и молчали, как партизаны. Чья идея? Амелии, которая решила отыскать в темном лесу неприкаянную душу? Или Дани, нашедшего в соседнем дачном поселке своего знакомого с приставкой? Или Кузи, желавшего отомстить Марку? Обыграл Василевского в карты (почему-то сейчас я была уверена, что Макс мухлевал) и, отправив соперника в лес, настучал о побеге директору… А ведь в лагере в эти выходные совершенно точно не было начальства.
Мы продолжали упрямо молчать. Тогда рассерженный директор схватил телефонную трубку и принялся набирать чей-то номер. Наверное, в ту секунду каждый из нас испугался, что этот звонок предназначается кому-то из родителей.
– Куда вы звоните? – осмелилась поинтересоваться Ирка.
– Многоуважаемой Лидии Андреевне! – пропыхтел мужчина, свободной рукой вытирая с полного лица пот.
– О, нет! – Настала и моя очередь расстраиваться. Тут же вспомнился наш разговор перед отъездом, когда Лидия Андреевна сказала, что рассчитывает на мою благоразумность и знает точно: я не смогу ее подвести. А ведь в итоге я не то что проворонила побег, я принимала в нем активное участие!
Лидия Андреевна, узнав новость, тут же засобиралась к нам и попросила директора не вводить никаких санкций до ее приезда.
Директрису мы ждали после обеда на лавке у главного корпуса. Солнце припекало, на улице было душно. Но нас, в наказание, оставили без купания.
– Зато теперь тебе не придется тащиться на олимпиаду, – шепнула я со скамейки Никите, который сидел на нагретом асфальте у моих ног.
