4
0
– Кто она? – не понимала я, брезгливо оглядывая страшную куклу. – Что ты ищешь?
– Как кто? Амелия! Я ищу свой нож. Сейчас распотрошу эту гадость и на кровать ей брошу!
– Господи, Ира, зачем?
– Будет знать, как нас пугать. А нож нужно вообще под подушкой держать, когда в этом лагере черт-те что происходит!
Ира наконец отыскала свой нож и уже занесла острие над куклой, как в палате раздался новый визг, еще пронзительнее, чем Иркин.
Руднева, перескакивая через кровать, ринулась к Третьяковой.
– Что ты делаешь? Убери нож! Сумасшедшая!
Вероятно, дуреха Руднева решила, что Ирка собиралась устроить какой-нибудь страшный ритуал.
- Отдай!
- Вот ещё! Всякой гадости не место в нашей палате!
- Ого, что это здесь происходит? – показалась в дверях Амелия.
- Кстати, о гадостях! – проворчала Третьякова.
Из-за Циглер Ирка ослабила хватку, а Диана, отвоевав куклу, прижала страшилку к груди.
- Не трогай её никогда больше! – зло выпалила Руднева. На её глазах выступили крупные слёзы. – Это моя кукла.
***
Диана еще минут десять сидела на своей кровати и глотала слезы. Мне приходилось ее постоянно обнимать, а Ирке растерянно гладить Рудневу по голове.
– Ладно тебе, – бормотала обескураженно Третьякова. – Я же ничего не успела этому чудищу сделать. Кто ж знал, что ты любишь такие игрушки…
Руднева была уже взрослой девочкой, и совершенно очевидно, что в куклы давно не играла. Здесь было что-то серьезное, личное, тайное... Амелия сидела на своей кровати и удивленно смотрела на нас. И вид у нее впервые за долгое время был не насмешливый, а сочувствующий.
"– Когда вы ушли, я вытащила куклу из сумки и положила на стол. Мы дома всегда вместе собираемся. А потом спрятать ее обратно забыла, так на дискотеку торопилась. Вот дура!
Ирка и Амелия переглянулись. Циглер округлила глаза. Все было очень странно.
– Это твоя любимая игрушка? – осторожно спросила я, не выпуская Диану из объятий.
– Угу! – Диана снова шмыгнула носом. – Ее зовут Эмили. Эта кукла у меня с первого года жизни. Я всегда с ней. Иногда мне кажется, что она единственная, кто может выслушать меня в доме.
Ирка уставилась на меня поверх макушки Дианы и покачала головой.
– Диана, у тебя плохие отношения с родителями? – спросила Амелия.
– У меня вообще с ними никаких отношений нет, – сердито ответила Руднева. – Они вечно или на работе, или скандалят. Раза четыре уже на развод собирались подать. При этом, со мной даже не посоветовавшись. Будто я маленькая!
– Думаю, если бы ты поговорила с ними на эту тему, рассказала все, что на душе, в твоей жизни могло бы многое поменяться, – внезапно произнесла со своей кровати Циглер.
