На то и волки – 2

Калюжин и окрестности.

— Почему?

— Потому что сначала он старательно изучал карту того района. И ворчал насчет дорог, ничуть не улучшившихся со времен короля Сигизмунда. Да и по спидометру подходит. Я из чистого любопытства начала изучать наутро показания спидометра.

— Разбираетесь в машинах?

— Господи, да у меня «Ока»… Говорят, неплохо вожу. В общем, по расстояниям как раз совпадает — из Гракова в Калюжин и обратно, да еще поколесить немного…

«Это еще совпадает и с картой, — мысленно дополнил Данил, — с той, из кабинета Климова, где кружком обведен как раз Калюжин с прилегающими весями…»

— И дальше?

— Дальше… В тот день мы опять-таки поехали в Граков.

Он мне пообещал, что на сей раз речь идет исключительно об отдыхе. Я поверила, дура. А к полуночи в дверь опять зацарапался Ярышев, и они укатили, только на сей раз он не явился наутро. Я ждала добросовестно, стервенела помаленьку — у меня на десять были назначены встречи, день-то был рабочий… Ни его, ни машины.

В девять окончательно психанула, выскочила на шоссе, поймала попутку, на встречу, в общем, успела… А вот Климов так и не появился.

И все бы ничего, я уже мысленно приготовилась послать его подальше, успокоилась, дуреха, совершенно… После обеда приехала милиция. И сообщила. Подождите, — она жестом остановила Данила, собравшегося было задать вопрос. — Знаю, что вы скажете: мол, этого слишком мало, чтобы всерьез испугаться… Правда?

— Правда.

— Так вот, в тот же вечер меня в подъезде остановили двое. Аккуратно прижали к стеночке, аккуратно расстегнули сверху донизу блузку и начали водить ножичком по телу. Тупой стороной, но все равно ощущение, знаете ли, своеобразное.

Молча, деловито, спокойно, оба трезвые, несуетливые, морды каменные — я бы, наверное, пьяных хулиганов меньше испугалась…

— Понимаю."

"— Да ни черта вы не понимаете! Даже если и было в жизни что-то похожее у вас это совсем по-другому, вы-то к этому готовы, это ж ваша работа, чтоб ее черти взяли… И, как назло, ни души, у нас там на площадке такой тупичок у лифта, меня туда и затолкнули, кричать не решаюсь, понимаю, что успеют, если что…

— А потом? Она передернулась, залпом допила остатки:

— Ах, потом? Потом меня вежливенько, сквозь зубы просят приспустить брючки и все, что под ними, уточнив, что секс их не интересует.

Приспускаю, куда деваться. Тогда тот, что с ножом, приставляет его к горлу уже лезвием, а второй достает пистолет, приставляет мне дуло там и столь же вежливо интересуется: «Хочешь жить?» Киваю. «И непокалеченной, поди, жить хочешь?»

Киваю. Тогда мне все так же спокойненько, с некоторой даже ленцой говорят:

«Забудь, красивая, про загородные поездки с хахалем. Не было никаких поездок.