3
0Вы, может быть, расскажете подробнее? Лично я вас ни во что не втравливал… и не давал таких распоряжений. И так уж теперь повернулось, что защитить вас могу только я. Ну что поделать — получилось так… Можно ругать меня последними словами, можно швыряться туфельками и бокалами — но что вы этим исправите?
Вы ж умница…
— Дура, — огрызнулась она. — Раньше следовало обеспокоиться… Но кто мог подумать?
— Рассказывайте, Оксана, — сказал он мягче. — Будем думать, как вас вытаскивать… если только и в самом деле у страхов есть основание.
— Есть, будьте уверены.
— Итак? Соберитесь с мыслями, я не тороплю…
— Только извините уж, если чем шокирую…
— Нереальная задача — меня шокировать, — признался Данил.
— А вы в самом деле охраняли Брежнева?
— Было дело… Не отвлекайтесь, ладно?
— Ладно, — кивнула она с горестным вздохом. — Налейте еще, а? Спасибо… Ну вот… Значит, живет-поживает вышеупомянутая молодая женщина, в некотором роде — вдова при живом муженьке. Поскольку благоверный, как интеллигенту и положено, главным образом спасает демократию, человечество, родину и свободу… В компании таких же импотентов духа и тела.
Сопят, потеют, побыстрее кончают и вновь рвутся спасать отечество от тирана.
Тоска… Бывают на стороне маленькие радости, конечно, но жизнь, в общем, скучна. И тут появляется белозубый плечистый супермен. Цветы, постель, гармония, звон в ушах, загородные поездки… Боже упаси, я не теряла головы, мне просто было хорошо. И вдруг, вильнув взглядом, тебе выкладывают прямо в лицо:
«Извини, милая, ты великолепна, я от тебя торчу, но мне нужно работать…» До часу ночи еще можно побарахтаться, но в час пора вставать, заводить машину и исчезать на ночных дорогах…
Она замолчала.
— Но это опять-таки уязвленное самолюбие…
И не более того.
— Вам конкретику? Хорошо. Мы с соблюдением всех правил конспирации выбираемся в Граков. Тишина, безлюдье, лес, покой. Днем все нормально. А ближе к ночи в дверь деликатно стучат, и мой рыцарь вместе с напарником катят во мрак…
— А кто был этим напарником?
— Ярышев.
— Всякий раз?
— Ага. Ровно четыре раза. За две недели. Четыре раза ездили в Граков — и каждый раз кончалось одинаково: Ярышев на пороге, машина укатила в ночь…
Под утро занятой любовник соизволит вернуться.
— Уже без Ярышева?
— Ага.
— Всякий раз?
— Всякий раз.
— Вы, конечно, не удерживались от расспросов…
— Ну конечно, только каждый раз выслушивала лекцию о суровом мужском долге, в конце концов ссоры пошли…
— А куда он ездил? У вас никаких соображений?
— Я так подозреваю, в Калюжин.
