Что в России не сегодня-завтра за вас примутся всерьез инстанции, и тогда мы здесь окажемся в дурацком положении, хорошо, если просто скомпрометированными, но что, если еще и понесшими крупные убытки? Некоторые нервничают… Самое прискорбное я начинаю подозревать, что это мнение пытаются довести до президента.
Дозированно, якобы объективно, по капельке… Есть примеры, когда подобное воздействие, став достаточно массированным, достигало цели…
Пожалуй, он был искренне озабочен. Без дураков. С уходом из его жизни «Интеркрайта» иссякал и приятно шелестящий ручеек, было о чем сожалеть…
— Значит, конкретики вы представить не в состоянии…
— Поверьте, представил бы, если бы мог.
— Сделайте одолжение, — кивнул Данил.
— По моему глубокому убеждению, это кто-то из новых, — произнес Казимир с ноткой легкого презрения к выскочкам, не прошедшим суровой советской школы. — Из новоиспеченных. Не знаю, поймете ли, но эти комбинации, на мой взгляд, лишены ранешней отточенности, воспитанной ранешним опытом. Положительно, это кто-то из новых…
— А есть шанс добиться конкретики?
— Шанс есть всегда, — дипломатично сказал Казимир.
— Приложите все силы, — сказал Данил. — Вам и карты в руки, с вашим-то неоценимым опытом.
"«Постарается», — подумал он со здоровым цинизмом. Как только распотрошит конвертик и убедится, что нынешний «подарок» потяжелее обычного среднемесячного содержания.
Продаст, конечно, буде возникнет удобный случай, но до этого еще далеко…
— И еще одно небольшое дельце… — сказал он небрежно. — На сей раз самого что ни на есть практического характера.
— Ну, попробуем…
— Да уж попробуйте, — сказал Данил. — Завтра, в первой половине дня, в вашей почтенной конторе появится вот этот человек, — он показал фотографию. — Мне нужно, чтобы у вас его приняли за крайне серьезного визитера из Москвы.









