3
0— Ну, мне тебе делать очень больно или так поймешь? Анжелика где?
— В одиннадцатом… Заперто там…
— Ключ?
— Дайте одеться, суки…
— Ключ где?
— Да в кармане у меня, в кармане… Данил вошел в номер, обставленный весьма убого, не обращая внимания на пугливо прикрывшуюся одеялом девку, снял с расшатанного стула бежевые джинсы, которые из-за размера девке принадлежать ну никак не могли, взял за обшлага и потряс над полом.
Посыпалась всякая ерунда. Отыскав две связки ключей, Данил швырнул голому портки:
— Прикройся, с нами дама… Который ключ?
— Мужики, вы огребете… Ее сюда серьезный человек определил…
— А я, по-твоему, шпана с Привоза? — печально покачал головой Данил.
— Ну, этот…
Не обращая больше на него внимания, Данил прошел в конец коридора и повернул ключ в замке. Вошел. Та же убогость скудной обстановки, на окне ажурная, но явно прочная решетка, на столе початые бутылки. Осторожненько потряс за плечо спящую. Она пробормотала что-то, вскинулась, чуть не завопила, и Данил торопливо прикрыл ей рот ладонью:
— Тихо, тихо… Зоя?
Но спрашивал исключительно по инерции — несмотря на размазанную косметику, нетрудно было определить, что перед ним и есть загадочно исчезнувшая Зоя Лавецкая.
— Я сейчас уберу руку, только не ори, ладно? В ушах и так звенит…
Договорились?
Она испуганно кивнула. Данил убрал руку, присел на краешек постели, проследил направление ее взгляда, хмыкнул и спрятал пистолет в карман:
— Это мы так, плюшками балуемся… Собирайся, Зоя, домой пора. Мама с папой с ума сходят…
— Вы кто? — спросила она, веря и не веря.
— Дед Пихто, — сказал Данил. — А если серьезно — служба безопасности «Клейнода».
— Но там же Багловский…
— Теперь я за него, — кратко разъяснил Данил, не собираясь растолковывать ей все сложности субординации. — Ну, ты долго будешь на меня таращиться? Я сказал, собирайся, домой пора.
— А… эти?
— Бог ты мой, нашла о ком думать, — пожал плечами Данил. — Когда я их видел последний раз, их все еще били… Зоя, у нас мало времени. Одевайтесь в темпе, я могу отвернуться…
Досадливо покачал головой, видя, как она морщит лицо, вот-вот собираясь зареветь в три ручья.
— Ну-ка, залпом!
Она покорно осушила стакан. Поднеся ей сигарету — на столе валялась пачка и бычки в помаде, значит курит, — Данил щелкнул зажигалкой и какое-то время наблюдал, как она, кашляя, справляется с первой утренней сигаретой. Реветь, кажется, не будет, проехало…
— Еще плеснуть?
— Плесните, — сказала Зоя слабым голосом.
