На санях

возникнет ощущение, что рукопись предназначена только ей одной. Ведь роман — для всех. Как будет «сорокоднев» на латыни или, еще лучше, древнегреческом?

Посмотрел в словаре: «Тессараконтамерон». Отлично. Никто кроме Т. эту абракадабру не поймет. Но для себя я буду называть «Карантином», так проще."

"Это все равно, что придумать сюжет. Хорошая книга — как лестница, которая со ступеньки на ступеньку ведет вверх.

Продумать все ступеньки, одну за одной. Ничего не пропустить, чтобы подъем не получился слишком крутым.

За работу, Рогачов. Это и будет главная книга твоей жизни.

19 февраля

Решил, что впредь буду делать записи в дневник дозированно, раз в 10 дней. Мне хватает «Карантина».

Про медицину, про самочувствие, вообще про мелочи ничего здесь писать больше не буду. Лишь про вехи моей «последней жизни», про фарватер через темные воды. В следующий раз, стало быть, первого марта.

Сегодня во время утренней прогулки, под серым вялым дождиком, который меня почему-то не раздражал, а наоборот радовал, пришел еще к одной идее.

Я думал о том, что медленно умирать — это работа. Большое и важное дело. Может быть, не менее важное, чем жить.

Уж мне ли не знать, что последняя глава — ключевая часть книги. Часто ради финала книга и пишется. Это и есть верхняя площадка лестницы, куда ты привел читателя и куда поднялся сам.

Как же странно и глупо, что никто не учит человека уходить. Разумеется, учит религия, но лишь тех, кто живет в этой специфической системе координат и верит в сказки про рай, ад, Страшный Суд и прочее. А как быть тем, кто в сказки не верит? Нас на свете большинство.

И тут меня как ударило.

Я веду дневник, в который записываю события, мысли и чувства.

Внешние события меня интересовать перестали, но все мои мысли и чувства обращены на то, что со мною происходит. Я — писатель. Моя функция — осмыслять и регистрировать жизнь, находя самые правильные слова. Сейчас я осмысляю и регистрирую процесс умирания. Так почему не сделать из этого еще одну книгу? Пусть небольшую, но не менее важную, чем «Карантин». Та — только для Тины. Эта будет для многих, кому предстоит пройти тем же фарватером. Им мои «вехи» пригодятся.

У Суворова был трактат «Наука побеждать», а у меня будет «Наука умирать». И тоже побеждать — страх, отчаяние, боль.

Когда я почувствую, что всё понял, во всём разобрался, что я окончательно готов, я удалю из дневника лишнее и личное, касающееся моих конкретных обстоятельств, мало кому интересных, а общее, универсальное соберу в текст, который будет храниться в спецхране и выдаваться под расписку терминальным больным. Я шучу — вот как у меня поднялось настроение.

Я буду писать параллельно две книги! В энциклопедии напечатают: «Последние недели жизни стали самым плодотворным этапом творчества Р.».

Стоп.