На санях

Ушел без ключа. И дверь не запер. Если войдут грабители, прирежут отчима — велкам.

Первую пару, стало быть, пропустил. Вторая была истмат. Тема: «Развитый социализм как переходный этап к созданию коммунистического общества». Наверняка можно почерпнуть что-нибудь полезное по части плавания, но теперь Марку было не до жизненной науки. Его крутило в водовороте, утягивало на дно.

Сейчас в его личном досье (наверняка же Сергей Сергеевич завел папку) лежит только подписка о согласии на сотрудничество. А сдашь им «справку» — всё, не вырубишь топором. Будешь уже стопроцентный, задокументированный стукач и доносчик, кем потом ни стань.

Как Фаддей Булгарин, которого современники считали издателем и писателем, а потомки, знакомые с архивами Третьего отделения, иначе как доносчиком не называют…

Вместо конспектирования лекции Марк изучал список, пытался разгадать принцип.

Языковые группы разные. Успеваемость тоже. «Команды» и «компашки»? Большинство москвичи, но не все, есть иногородние. Стоп! Все двадцать пять человек из интеллигентных семей. Ни одного рабфаковца, ни одного нацкадра. И мажоров тоже нет — ни Совы, ни Башки.

А Фред Струцкий включен.

Вот, стало быть, какая у Сергея Сергеевича первая «группа». Группа риска что ли? Я в ней буду подсадной уткой, как в кино: чужой среди своих? Компромат на своих товарищей собирать?

А что если…

Идея, которая вдруг пришла ему в голову, была совершенно ослепительна. Будто в темном, душном помещении распахнулось окно, и через него хлынул свет, чистый воздух!

Это гнусное задание станет спасением! Лазейкой, через которую можно выбраться из ямы!"

"Сергей Сергеевич сказал «сдашь зачет». А если завалить? Причем без саботажа — иначе «куратор» окрысится и напакостит.

Наоборот, проявить исключительное усердие. Про каждого написать подробно, длинно, цветисто, с претензией на литературность — всякое прекраснодушное, телячье мычанье: какой хороший, да славный, да советский-рассоветский. Пусть Сергей Сергеевич увидит, что «Максим» — розовый идиот и в сексоты совершенно не годится. Поручать ему «более сложные задания» бессмысленно. Вообще никаких поручать нельзя. И пусть ищет себе другого стукача на международном отделении (понятно же, что именно оно его интересует). Тот же Струцкий уписается от счастья. А гениальность плана еще и в том, что какие потомки из светлого будущего ни сунут нос в досье М. Рогачова, стыдиться не придется. Никого не оговорил, не заложил. Светлый был человек, хоть и осведомитель.

Вот что такое — высокий ай-кью! Первая мысль не мальчика, но мужа. Может, еще и выплывем.

Сразу же и приступил.

В портфеле как раз лежала новая общая тетрадка, купленная для «военки» — старая закончилась.

Пошел фигачить по алфавиту.