На санях

Она была немолодая, но лицо упругое, гладкое, будто накачанный мяч. И похожа на девушку, глаза такие же. — Вы сын Марата? Верней сказать пасынок.

— Да… — ответил он, удивившись."

"— Ну давай знакомиться, — перешла тетка на «ты». — Меня зовут Антонина Афанасьевна, это Маша. А ты Марк, я знаю. Очень неприятно.

Он удивился еще больше.

— Почему неприятно?

— Потому что из-за твоей мамочки моя Машка выросла без отца. И воспитывал он тебя, а не ее. Да-да, это его родная дочь. А я — брошеная жена и мать-одиночка.

А, вот это кто — первая жена Рогачова! Про нее Марк знал немного.

Что она стерва, что официального развода ему так и не дала, что забрала себе его квартиру и запретила видеться с дочкой. Отчим из-за этого, кажется, очень переживал и виноватился, но при Марке на эту тему никогда не говорили. В позапрошлом году он случайно подслушал, как Рогачов терзается: платить ли дальше алименты. Его дочери исполнилось восемнадцать, и по закону уже необязательно. У отчима как раз шеститомник был в типографии, речь шла о немаленьких деньгах. Мать сказала: конечно плати, она ведь студентка. «Она», стало быть — вот эта герла с колючим взглядом. Смотрит, как сверлит. Чему удивляться? Я для нее — тот, кто украл родного папу. Забрала бы его себе, небольшая потеря.

— Вы наверно к нему? — Марк посторонился. — Он в кабинете. Пойду скажу. А матери нет дома.

И очень хорошо, что нет. От этакого визита она бы жутко разволновалась.

— Я знаю, что ее нет. Мы в машине сидели, ждали, пока уйдет. Не надо Марату говорить. Я ему сюрприз сделаю.

Антонина Афанасьевна вошла в коридор, брезгливо огляделась, расстегнула шубку.

— Прими-ка. Вы пока познакомьтесь, родственнички.

Марья, стой тут. Я тебя кликну.

И вошла без стука. Было слышно, как Рогачов вскрикнул: «Ты?!»

Дверь плотно закрылась.

Марк остался в коридоре с… кем? Как по-русски step-sister? «Сводная сестра» это другое. Есть слово «пасынок», а «пасестра»?

Девушка признаков стеснительности не проявляла. Повесила на вешалку свою красную куртку, уставилась насмешливыми глазами. И по поводу степени родства заморачиваться не стала.

— Ну привет, брательник. Мы с тобой фактически полные тезки. Ты М. Рогачов, я М. Рогачова.

Такой же пухлогубый рот, как у отчима.

Но отчим мямля, а эта уверенная в себе, сразу видно. Марк предложил ей пойти на кухню — чаю выпить, а она, подмигнув:

— Не. Давай подслушивать.

И прижалась щекой к двери.

— Маш, ты где учишься? — спросил он.

— В Педе. Я тебе не «Маш», а Мэри.

— На каком курсе?

— На четвертом.

— Я тоже на четвертом.

Она коротко оглянулась, оскалила зубы:

— Тогда мы с тобой вообще двойняшки. Заткнись, а? И так почти ни хрена не слышно.

Минуту-другую помолчали. Марк не знал, что ему делать.