На санях

На него вы тоже произвели хорошее впечатление.

— Но… но он не подавал никаких знаков! — в панике вскричала Лотти, думая: «Ганзель! О боже, мой Ганзель!»

— Вы и сами заметили, что он стеснителен. К тому же я подозреваю, нет ли там скрытого дефекта. Почему он до сих пор не женат? Александра сосватали в пятнадцать лет, Константина — в шестнадцать, Николая — в девятнадцать, а Михаилу уже двадцать два. Наш посол пишет, что у великого князя нет любовницы, он не приударяет за актрисами, не посещает увеселительных заведений. И пришедшее вчера письмо, в котором он просит вашей руки, довольно странное.

«Поскольку ее высочество еще полуребенок, брак вряд ли может быть заключен ранее, чем через два года, так что с приездом в Санкт-Петербург можно обождать», — пишет он, что после длинных уверений в сердечной привязанности и пылкой влюбленности, довольно странно. Разумеется, два года мы ждать не станем, но не исключаю, Шарлотта, что вам достанется муж с какими-нибудь причудами. Говорю вам об этом со всей честностью — как сказал о России. Любовь и счастье не для принцесс, сударыня. Вас ожидает жизнь в скверной стране и возможно со скверным супругом. Ваше решение должно быть сделано с открытыми глазами.

— Да что от меня зависит? — в отчаянии воскликнула Лотти. — Ведь вы, дядя, всё за меня уже решили!

— Никто не может определить за вюртембергскую принцессу, какой будет ее судьба, — сказал на это король. — Мы не в Турции, и я не султан. Вам самой нужно решить, достойны ли вы вашего высокого рождения. Пришло время сделать выбор, под каким знаменем пройдет ваша жизнь. Что там будет начертано: «Высокая цель» или «Аmour de soi»?

К черту проблемы вюртембергской принцессы, сказал себе Марк.

А то мне своих не хватает. Когда тут появится персонаж, похожий на меня? Тот, из-за которого Рогачов распаляет в себе ненависть.

Перелистнул еще несколько десятков страниц.

ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ

Сегодня девятый день, когда, согласно православному учению, душа предстает перед Богом и для нее наступает время окончательного очищения. Но мой «Сорокоднев» составлен не для моей души, а для тебя, так что это твой девятый день. И он должен стать днем конца твоего одиночества. Первая фаза карантина, самая мучительная, заканчивается. Готовься к возвращению в мир людей.

Все эти дни тебе звонили знакомые, кто-то наверняка и заходил. Но, следуя инструкции, ты взяла на работе отпуск, телефонные разговоры быстро сворачивала, гостей вежливо, но решительно выпроваживала. Ты была не готова.

Я знаю, тебе и сейчас кажется, что другие люди тебе не нужны и никогда не будут нужны. Они чужие. Они никогда не заменят тебе то, что ты потеряла.

Всё так. Не заменят. И любви, какая была у нас, никто из них тебе не вернет.

Однако я понял одну простую, но очень важную вещь.