На руинах Мальрока

А теперь я здесь сюзерен, и хоть нетитулованный, но обязанности все те же. Люди могут не понять, если вместо себя пошлю другого. К тому же я — единственный, кого Зеленый хоть в минимальной степени уважает и слушается, а попугай — наш уникальный «детектор нечисти». В том, что именно она повинна в пропаже разведгруппы, мало кто сомневался. Но и доказательств не было. Один грозный шик птицы — и доказательства появятся, а тогда уже будем решать, что делать: малым отрядом на темных идти глупо.

* * *И вот опять я суюсь в самое пекло. И опять по всем раскладам выходит, что лучше моей кандидатуры на это дело не найти.

— Зеленый, где бы тебе самку найти покрасивее, и чтобы попа потолще была, и все остальное на месте… Наплодили бы «зеленят», чтобы каждому воину по попугаю досталось, а уж долгом сюзерена можно как-нибудь пренебречь. Будь так, сидел бы я сейчас в лагере, в тенечке от телеги… Эх…

— Тебе, евнух печальный, небось невесело о распутных девках мечтать, — буркнул попугай и, с силой оттолкнувшись от плеча, захлопал крыльями, зеленой молнией растворившись в придорожных зарослях."

"Не сидится ему на месте, все летает туда-сюда… нервничает… и обзывается.

Пока что не шипел, но волнение его мне очень не нравится — ведь когда всерьез зашипит, может оказаться поздно.

Чует он что-то неладное…

Странно, но, если не считать поведения Зеленого, меня больше ничто не беспокоило. Ну или почти ничто. Расхлябанная грунтовая дорога, лужи под копытами лошадей, чахлый лес, заросший густым кустарником, временами вырубки или неровные прогалины, усеянные замшелыми валунами. Далеко на севере и юге поднимаются горные вершины, причем на севере они явно повыше — на парочке даже ослепительно-чистый снег белеет.

Однообразно-красивый и скучный пейзаж — лишь редкие быстрые ручьи, скальные останцы и зеленые заболоченные поляны вносят хоть какое-то разнообразие.

Один раз наткнулись на неприятный сюрприз: у обочины лежал скелет. Свежий — на изломанных костях сохранились подсохшие клочья почерневшей плоти, вьется рой мух, в нос бьет запах разложения. Не понять — солдат или местный житель, но сомнений нет: мертвеца хорошенько обработали топорами, как и положено по обряду.

Грудная клетка разбита, ног вообще не осталось — или зверье утащило, или рубщики отбросили в кусты.

Обманываться монотонностью дороги не стоит — ведь мы идем по следам пропавших разведчиков. Пятерка латников, опытных и сильных воинов. Не верю, что они здесь заблудились, и почти не верю, что хоть кто-то из них до сих пор жив. Где-то на своем пути они столкнулись с силой, способной сокрушить такую группу, — в лагерь не смог вернуться ни один.

Теперь нам надо узнать, с чем именно они повстречались.