7
0Речка памяти течетУж давно,То слезы простой прозрачней, —Видно дно.То как зеркало волшебноеОна, —Видно жизнь в ней, видно смерть,Не видно дна.Речка памяти моейВсе течет.Скоро тронется на нейЖизни лед.И тогда я поутруСоберусь,В речке памяти моейУтоплюсь.Солнце, краснея, все ниже опускалось на макушки далеких елей.
Левея обрыва, на котором сидела Олена, из-за корней сосны, размытых весенними половодьями, на девушку смотрел как зачарованный четырех-пятимесячный поросенок, – толстый, желтовато-оранжевый, как спелый абрикос, с нежно-розовым пятачком.
* * *С верхней галереи гордости района, ресторана «Русь», открывались необъятные дали, – ресторан был выстроен в самой высокой точке холма, господствующего над местностью. Да и с внутренним интерьером здесь было все классно: древнерусский стиль, халдеи в шлемах и кольчугах с блокнотом, салфеткой и подносом в виде щита на изготовку, официантки – в ярких сарафанах, с кокошниками…
Мир казался игрушечным с этих высот, лежащим среди полей и перелесков.
Леса, поля, леса… На горизонте – леса…
Ресторанный зал уже опустел… За одним из столиков сидел Николай Аверьянов с капитанскими погонами на плечах.
Первый раз в своей жизни он сидел в ресторане один. Настроения не было никакого, – допить и удавиться.
Нетронутая закуска и небольшой графин – грамм на триста… Не пьется, не идет…
Свет в зале ресторана начал плавно меркнуть. За спиной Коли раздался голос официантки:
– Простите, товарищ капитан, но мы уже закрываемся…
Голос очень знакомый… Коля резко повернулся: Оленушка! В сарафане, кокошнике… На шее – знакомый амулет…
* * *Дома у Аверьяновых Алексей с Катей, торопясь, накрывали праздничный стол.
– Давай, расставляй холодную закуску… – Алеша Аверьянов глянул на часы. – Минут через двадцать они приедут из ресторана… Вошли, а здесь полный тип-топ…
– Кто – «они»-то? Ты так и не сказал.
– Отец. С молодой. С невестой.
– С «невестой»?
– Оленой зовут.
– Откуда ты все знаешь?
– Так я же в будущем был.
– А сюда давай «персидские» украшения положим… Ахнут!
– Да уж, – отец у меня по музеям не ходок. Хотя перстень-то был в тринадцатом веке противотанковой миной взорван… Так что перстень отец, возможно, и видел.
– А женские украшения – эксклюзивная коллекция от Степана Разина? Ахнет, помяни мое слово! А Олена его – с катушек – брык!
– Ну, она не очень-то «брык». Она девушка такая еще… амазонка. Не барышня-крестьянка… И не тургеневская, – отнюдь.
– От красивых вещей любая женщина – «брык». Даже Медуза-Горгона…
– Согласен. Что ни говори, а гарнитурчик сделан на атас.
