7
0
– А Патефон – мужское. Абдулла.
– Оператор?
– Непонятно. Наверно, ослышались, – император. Римский хан.
– Остальное понятно.
– Ну? – нетерпеливо нахмурил брови Батый.
Переводчики встрепенулись и, перебивая друг друга, затараторили:
– Хабиба, жарь рыбу!
– У нас с тобой нет рыбы, Айгуль!
– Ты, Хабиба, жарь, невзирая на это обстоятельство, жарь ее, жарь, и рыба будет у нас!
– Будущее зависит от нас. Абдулла.
– Абдулла – римский хан, повелитель связей сот, – веревок, связывающих пчелиные соты.
– Будущее зависит от нас. Абдулла.
– Все!
Наступило молчание. Батый погрузился в глубокое раздумье, все присутствующие боялись шелохнуться.
Батый думал не меньше минуты, а затем с тяжестью в голосе произнес:
– Встань, Берке. …Я не пойду на Новгород. – Он покачал головой и тихо добавил: – Нет, не пойду!
* * *Закат. Поздние сумерки. Опускается ночь…
Народ берестихинский облепил стены и крыши…
Видно, как тысячи огней – там у самого горизонта – начинают отход…
– В ночь пошли… – тихо сказал дед Афанасий.
– Даже утра дожидаться не стали…
Аверьянов задумчиво, с каким-то остеклением в душе смотрел на речки и ручейки огней, потекших прочь от Берестихи.
«В тринадцатом веке все же полегче было жить, – мелькнуло в голове. – Все как-то было попроще».
* * *– Уходят! Уходят! – раздались торжествующие, ликующие крики.
– Ура-а-а!
– Ты видишь, Коля? Наливай!!!
– Будешь нашим князем!
– Вон новгородцы, Александра Ярославича посадили княжить…
– Горя теперь не ведают!
– Да ладно чужих хвалить: в чужих руках всегда толще кажется…
– Избрать князем Аверьянова! Вот будет свой!
– А ежли Драгомир вернется? – несколько неуверенно произнес Афанасич.
– Батый ушел, а Драгомир вернется… – расхохотался, не выдержав, Глухарь. – Смешной ты, Афанасич. Стал старый и смешной.
– Грех надо мною смеяться… – обидчиво возразил Афанасич, но, не удержавшись, расхохотался сам. – Представилось… Умора! Твоя правда! – кивнул он, утирая слезы, выступившие от смеха.
* * *На полигоне, в кабинете Михалыча, атмосфера накалялась каждую секунду.
– Вы обязаны обеспечить телепортацию аверьяновского взвода ровно в девять ноль-ноль.
– Не могу согласиться! – отмахнулся Михалыч.
– Никто не нуждается в вашем согласии. Вы должны выделить людей. По приказу!
– Я выделил людей. По приказу. Вон они все, в курилке сидят.
– Они не в курилке сидеть должны, а в кабине на местах, инструктироваться, расписываться в добровольности, проверять друг у друга карманы, – в отношении деталей, свидетельствующих об их государственной принадлежности…
– Ну как я их могу разместить в этой кабине… В ангаре? В телепортационной капсуле, вы имеете в виду?
– Ну, разумеется!
– Я не имею права это сделать.
