2
0Даже приходится втянуть носом воздух.
— Зачем вам это? — спрашиваю в сто пятый раз, но уже спокойнее.
Испытываю головокружение, почти эйфорию, как будто нетрезвая от разрежённого воздуха.
— Вам детей надо спасать, — шепчет Максим. — Об этом и думайте. Чем меньше знаешь, тем лучше спишь, Ксюшенька. У меня в машине есть ноутбук, и с телефона через точку доступа я мог бы подключить интернет, но моя машина украдена Афанасием. Поэтому пойдёмте к вашему компьютеру.
Моя собака лижет его руки. А я понимаю, что он прав. Боюсь. Сопротивляюсь. И разум возражает всеми возможными способами, но дети... Они заберут детей. Пусть лучше меня обманет Максим, чем я останусь без своих любимых девочек.
И, когда он пальцами прикасается к моей руке, я послушно вкладываю в его ладонь свою. Сдаюсь, логически подумав, что выбора у меня нет. Где я сейчас найду мужика, готового жениться на мне сию секунду? И этот падший ангел в шикарной чёрной рубашке и тёмных брюках, змей-искуситель, растлевающий глупых девиц вроде меня, ведёт меня в дом.
* * *"
"— Оплатил. Осталось дождаться уведомления и можно выезжать на регистрацию. Хорошо, что наш крутой Афанасий не успел спереть мой бумажник со всеми картами. — Встает из-за стола Максим, запихивая кошелек в карман брюк и выключая мой компьютер.
Дабы охладить напряжение, я нарезаю капусту. И после его слов начинаю шинковать овощи быстрее. Нож с шумом опускается на доску. В углу похрапывает Цезарь. Максим приближается. Девчонок — под чутким руководством Михайловны — я отправила пропалывать огород. Чудная компания обещала справиться. А вот удастся ли преодолеть всё это мне? Большой вопрос.
— Ксюшенька, вы мне кофе не сделаете? — хрипит глубоким голосом, опираясь боком о стол, Дубовский. — Привык его литрами пить. Аж ломает.
— Хорошо. — Слегка угомонившись и смирившись со своей судьбой, оставляю в покое капусту.
Достаю с полки турку, сыплю в неё молотый кофе.
Какое-то время Максим молчит. Чувствую его взгляд. Мне неловко. Рядом с ним я каждую минуту словно не в своей тарелке, никак не отпускает странное юношеское волнение. Из которого я, казалось бы, давно уже выросла, но руки совершенно не слушаются. Просыпав кофе, чувствую себя идиоткой.
— Ты любишь чёрный или со сливками? У меня хорошее молоко, жирное.
Абсолютно неожиданно перехожу на ты, понимая, что сама раздвинула границы. Дурочка.
— Ты как думаешь? Угадай.
Его игривый тон обжигает мои нервы, и я неосознанно поворачиваюсь к нему. А Максим так пронзительно смотрит — сразу в глаза, из-под тёмных бровей, прямо в душу, что я просто теряю связь с реальностью.
