Муж напрокат

А может, и не было? Не исключено, что Дубовский прав и я просто боялась Афанасия и применения ко мне власти. А сейчас что происходит? В данный момент я очень сильно запуталась и отчего-то, хоть и сопротивляюсь, уверена, что Максим нас не оставит в беде. Тогда какого чёрта я ломаюсь?

Смотрю на него, и аж дрожь в коленях. Всё размывается. Он шикарно целуется, этот Максим Дубовский, и я бы даже ещё раз попробовала, но теперь как-то неловко. Я же приличная женщина. Чуть оборачиваюсь, упираясь рукой во входную дверь позади себя, чтобы не упасть. Она приоткрывается.

— Это кто? — хрипло спрашивает Максим.

Ошалело опускаю голову и смотрю себе под ноги.

Между ними крутится Цезарь.

— Красавчик! — Присаживается Дубовский на корточки.

А наш пёс-предатель ластится к его руке, как будто знает Максима много-много лет. — Разве московская сторожевая не должна лаять при появлении чужих во дворе?

Этот таинственный тип даже в породах собак разбирается.

— Он ленивый, дрыхнет стуками в будке, мой старый и самый любимый пес.

— Собака не должна позволять чужакам заходить в дом. Ой, какой крутой пёс, — улыбается Максим и начинает чесать Цезаря за ухом, тот довольно виляет хвостом и жмётся к чужому мужику.

— Ему нравится ваш запах.

— А вам, Ксюша? — Максим смотрит на меня снизу вверх.

Я краснею. Наши взгляды танцуют танго.

«А мне?» — мысленно спрашиваю саму себя. Мне понравился вкус его губ. Всё было идеально.

— Вы кажется, домой собирались, — нерешительно выдавливаю сквозь слепленные губы, сдерживаясь, чтобы не начать их облизывать.

Хотя сама себя уже не понимаю. Чего я боюсь? Мне нужен фиктивный муж, так вот он — передо мной. Опасаюсь завязнуть в нём? Так дети-то всё равно важнее.

— Это вы меня постоянно выгоняете, а Цезарю нравится моё присутствие. — Пёс плюхается на пол к его ногам, и Макс чешет его пузо. — Мне кажется, он улыбается. Эти собаки хорошо чувствуют себя в семьях. Дети и домашние питомцы их не раздражают.

— Есть хоть что-нибудь, чего вы не знаете, Максим?

— Я не знаю, почему вы, Ксюшенька, осознавая, что брак со мной вас спасёт, по-прежнему сопротивляетесь. Боитесь влюбиться? — Продолжает чесать мою развалившуюся на полу собаку и при этом улыбается мне. — Завтра комиссия приедет, а у вас, как и прежде, всё без изменений.

Влюбиться, он сказал — влюбиться! От его голоса по телу дрожь.

— Я уже много лет люблю мужа и лучше него людей не знаю. Так что здесь вам не о чём беспокоиться. Я люблю всем сердцем Ивана. Дорожу памятью о нём. Да и регистрации всё равно надо три месяца ждать.

— Нет, Ксюшенька, я обеспечу нас особыми обстоятельствами, брак можно будет заключить до истечения трёхдневного срока, в том числе в день обращения. Я всё сделаю, — усмехается. — Нежно.

По коже пробегает новая порция трепета.