2
0Тот московский чел передал, ну, который сюда на крутой тачиле приезжал. Он там на трассе застрял, в него Борис на велике въехал, завалился, вмятину оставил. Ваш отговорить его пытался, мол, ерунда, а Борис упёрся. Говорит, что он советский человек и свои грехи признает, и не надо ему поблажек, будет отвечать по закону.
Я даже несколько раз переспрашиваю, о ком говорит сын Виолетты. От радости сердце колотится как у воробья. Неужели вернулся? Сжимаю коробку.
— Они участкового ждут.
— А участковый здесь был.
— Разминулись.
Господи, какие-то американские горки: то вверх, то вниз. С ума можно за день сойти.
Встаю. Сажусь. Потом опять встаю. Тереблю бант на коробке. Чувства переполняют, мне как будто снова семнадцать. От передозировки эмоций очень сильно горит в груди.
Стараюсь не рвать принесённый подарок, пытаюсь открыть аккуратно, всё же Виолетта и Михайловна рядом, подумают, что я совсем чокнулась. Нервно размотав широкую розовую ленту, открываю крышку, а там…
— Сарафан?! — комментирует Виолетта и тут же беспардонно выхватывает подписанную для меня карточку.
— «Приходи сегодня в час, а то женщина с амбарной книгой не любит, когда опаздывают», — читает Виолетта. — Это что значит?
А я знаю, что это значит. И изо всех сил стараюсь скрыть свою радость.
Благодать обливает внутри с такой силой, что голова идёт кругом. Трясущимися от волнения руками достаю наряд и, смеясь, прикладываю к фигуре. Немного длинный и очевидно широковат в груди, он явно выбрал размер на глаз. Но как бы этот сарафан ни сел на меня, я счастлива, потому что сегодня я выхожу замуж.
* * *В состоянии полного безумия я бегу в дом, пытаюсь накраситься и надеть сарафан. В голове пульсирует неописуемая радость, свербит в глазах, из груди неудержимо рвётся ненормальный смех. Ощущаю себя четырнадцатилетней девчонкой, на которую глянул самый симпатичный мальчик класса и теперь она без ума от счастья. Не могу перестать дышать словно загнанная лошадь. Смотрю на себя в зеркало и, застряв в ткани сарафана, смеюсь, хлопая ошалелыми газами.
Не получается поверить, что сейчас я увижу его. И всё же надо успокоиться. Нельзя так, мужчина не должен думать, будто я потеряла голову.
Рассмеявшись, подвожу глаза стрелками, и в это время в мою спальню зашагивает Виолетта.
Вот это то, что мне никогда не нравилось в нашем местечке. Здесь никто не закрывает дверь на ночь, и все ходят к друг другу в гости без спроса.
— Прежде чем кидаться ему на шею, узнай, где он был.
«Я как-нибудь разберусь, что мне делать», — хочется сказать вслух. Но сейчас я настолько счастлива, что не хочу портить себе настроение из-за Виолетты.
