13
0Вопросов к вам у правосудия не будет, - покачал головой Донатьен. – Многие из тех, от кого зависел ответ на этот вопрос, считают себя виновными в том, что вам было некуда пойти, и вы были вынуждены решать столь сложные вопросы самостоятельно. Поэтому – вы действовали в своём праве. И если у вас были какие-то планы – исполняйте их.
- А если… - она опустила взгляд, потом подняла голову и взглянула на него. – Если я приму ваше предложение? Если, конечно, оно ещё в силе?
- Всегда в силе, Мари, - выдохнул Донатьен. – И иначе быть не может. Тогда вы станете мой женой, как Мари де ла Мотт, а в свидетели мы позовём тех, кто и так знает вашу историю. А кем была ранее моя супруга – это касается только нас с ней. А тем, кто знает вас, мы расскажем, что вы сбежали от ещё живого Сезара в провинцию и провели это время на службе. И вздохнули свободно, когда узнали о его гибели.
- И что же, ваши высокопоставленные покровители согласились?
- Да. Герцогиня Саваж сама лично допрашивала дух вашего супруга. Можете представить, что она узнала. Поэтому её слово и слово герцога – с вами. И со мной. С нами, в общем.
Мари прислонилась к стене, закрыла глаза… и заплакала. Этого зрелища Донатьен уже не вынес, глянул на остальных – они мигом исчезли, и старшие, и младшие – а сам подошёл к женщине, которую много лет любил, и обнял её.
Достал старинный перстень, принадлежавший, если верить семейной легенде, принцессе Катрин де Рокелор, а ей подаренный её крёстным, знаменитым кардиналом, основателем академии. И надел на палец Мари.
- С возвращением в мир, Мари. И если вас мучает совесть – вы тоже можете взять пару курсов в академии или в королевском госпитале, опытные маги лишними не бывают. А целители – так и вовсе.
Глава 67. Равноденствие
В день равноденствия Рита проснулась ещё затемно, очень уж она волновалась. Да и спать получалось в последние дни как-то плохо. Вот честно, она даже перед презентацией музея так не волновалась! Потому что музей – это привычно и понятно, а балов она раньше не давала.
Конечно, Рита побывала на балу и в Ратуше, и в семье Курси, и ещё кое-у-кого, и теперь представляла себе бал не только умозрительно, по книгам и фильмам. Её поддерживали и Валентин, и граф, которого она запросто называла Раймоном, но – только когда рядом не было более никого. Однако ей всё равно было страшно.
Кот завозился в ногах – мол, и чего зашевелилась ни свет, ни заря? Рита дотянулась, погладила. И это граф ещё не понял, что иногда возникающий всё равно что из ниоткуда полосатый кот и Валентин – одна и та же сущность. Впрочем, эту сущность Рита уже привыкла считать кем-то вроде старшего брата, которого в прошлой жизни у неё не было.
А граф… с ним было спокойно.
