3
0Он два раза носил ее в ванную и по пять минут удерживал в прохладной воде. Затем она выгоняла его, самостоятельно меняла сорочку, снова звала и позволяла себя уложить. Быстро впадала то ли в сон, то ли в полузабытье. Вцеплялась в его плечи так, словно балансировала на крутой лестнице. Отпускало ее где-то на час, дыхание выравнивалось. Но вскоре Лив снова принималась кричать.
Он уже был готов применить ментальное выдавливание. Сколько раз наблюдал, как здоровые мужчины с такими симптомами превращались в инвалидов всего лишь после одной бессонной недели. Останавливало только то, что она просила его не заглядывать ей в голову.
— Родерик, Родерик… Уходи, напрасно ты пришел.
И сама держала так сильно, будто от этого зависела ее жизнь.
Даже сейчас, бледная, с внезапно проявившимися синяками под глазами, она не теряла той трогательной красоты, которой всегда его привлекала… Почему, о, весь выводок божественного семейства, это не просто незнакомка, великолепная и чужая… С такой он бы знал, что делать. Бурный роман завязался бы сразу. Смять это стройное, до сих пор немного угловатое тело.
Он смотрел на разметавшуюся в постели красавицу и отдавал себе отчет, что она почти так же далека от него, как в день, когда в стенах храма звучали ее брачные клятвы.
Ему предстояло покорять ее медленно и при этом хвататься за каждый подаренный судьбой миг. Вокруг наемные убийцы и просто доброхоты, готовые парой слов перечеркнуть их будущее. Между ними — преступление, с которым нужно разобраться как можно скорее и при этом не пошатнуть ее и без того нетвердое душевное равновесие.
А еще между ними худенький мальчик, одинаково похожий на него и на брата, но больше всего — на бабку Корнелию. Та подобным же образом зыркала из-под густых бровей, когда была недовольна.
Родерик ехал в Латрок с мыслью, что вот-вот избавится от своего наваждения. От давней иррациональной привязанности. Посмотрит на повзрослевшую, успешную Оливию и спокойно занесет ее в ряды своих бывших. А она, как всегда, опрокинула его одним взглядом.
Князь никогда не испытывал недостатка в женщинах.
Она же тянула к нему маленькую ручку и что-то в нем переключала. С первой же встречи в кабинете он утонул в ее глазах. Это Лив, его Оливия. Сначала недосягаемая, а затем вечно запретная мечта. Девушка, с которой он сдувал пылинки, пока она ставила на уши школу, в которой училась.
Когда-то ее мало что ограничивало.
