Я, в принципе, давно не вспоминала про поцелуи применительно к себе. Не будь у меня почти полшколы старшеклассниц, то я бы с радостью вычеркнула все любовные треволнения из свой жизни.
Однако с пятнадцати лет девочки так и норовили переключиться с учебы на что-то более волнующее — красивые глаза мистера Маверика или не менее выразительные очи собственного друга детства, а то и друга по переписке.
Мы до сих пор не ввели запрет на встречи с посторонними в дни посещений. Если родители одобряли визитера, то девочка имела право общаться с ним в стенах Гретхема под присмотром дежурной наставницы.
Но поцелуи никогда не сходили с повестки. Ради них совершались безумные ухищрения. Такие как сонные капли или подруга, мнимо ломающая ногу прямо в галантерейной лавке.
Все это промелькнуло у меня в голове, пока я наблюдала за лицом Родерика. О желании меня проучить он, разумеется, позабыл и увлекся. Спорю, что он не собирался настолько основательно переплетать наши стихии. А вот потом его внимания потребовал кто-то или что-то.
Все равно его магия будет напоминать обо мне еще несколько дней.
Когда я лет в четырнадцать изучала магтеорию, то даже жалела Родерика Конрада… Такой красавец, сложен, как идеальный хищник, а из-за того, что в нем поселилось разрушение, не сможет нормально связать себя с женщиной. Ведь для мага объединение чар не менее важно, чем… ну, остальное.
Но мама, услышав мои путанные рассуждения, знатно посмеялась.
"— Ты Светоч, Лив. Тебе не пристало питать иллюзии, как другим девицам твоего возраста. Их Высочество спал вот с ней, с ней и, по-моему, с этими двумя тоже. Никто свечку не держал, и я могу ошибаться. Оба Конрада не отказывают себе в сексе. С той разницей, что наследник уже помолвлен, а его брат по-прежнему свободен… Между магами бытует истина, что воздержание плохо сказывается на циркуляции чар.









