На моих землях бандитов нет, граблю только я один, и дорога, благодаря парому, станет короче, как минимум, на день. Я сделал чертеж парома. Сделал его плоскодонным, чтобы ровно садился на мель при отливе, и с маленькой осадкой, чтобы легче справлялся с течением, облегчил судовой набор, потому что с волнами ему не придется бороться, оснастил прямым парусом, который лучше косого при преобладающих в этой местности западных ветрах. Курсировать паром ведь будет по направлению юг-север, круто к ветру ходить не придется. Оснастил и веслами, по десять с каждого борта.
Штатных гребцов будет в два раза меньше, на остальные весла можно пассажиров посадить, если захотят перебраться побыстрее. За одну ходку паром сможет перевезти шесть запряженных волами арб, или около полусотни всадников, или сотню пехотинцев. Я нанял старого знакомого Тони, который когда-то вместе с отцом переделывал для меня баркас. За эти годы он вырос в толкового кораблестроителя. Отдал ему чертеж, объяснил, что к чему, заплатил аванс. Договорились, что к весне паром будет готов.
В начале октября, взяв на борт рыцарей, пожелавших отправиться в Португалию, их лошадей, у кого были, Умфру и Джона и полсотни валлийцев, снялся в рейс.
В проливе Святого Георга заметили два ирландских судна, но оба успели убежать под берег. Был отлив, и я не захотел терять на них время. Бискайский залив проскочили при свежем северо-восточном ветре и не очень высокой волне. В итоге на пятые сутки вошли в бухту Мар-да-Палья. Стаи перелетных птиц взлетали при нашем приближении и приветствовали нас громкими криками. У меня появилось впечатление, что вернулся домой.
21
Грунтовая дорога, утрамбованная колесами, копытами и ногами, пролегает по холмам, поросшим внизу густым зеленым кустарником, а вверху – стройными соснами.
Мы движемся на восток, в сторону Бадахоса. Впереди скачут полсотни бывших альмогаваров, превратившихся в кавалейру, но по-прежнему выполнявших обязанности разведчиков. За ними следует сотня бывших валлийских крестьян, тоже превратившихся в кавалейру, но так и оставшихся лучниками. Затем, в сопровождении Умфры, Джона, Нудда, Риса, Ллейшона, Карима, Марка и Блашку, скачу я на арабском иноходце.
Следом оруженосцы ведут на поводу наших боевых коней. За ними едет обоз и шагают лучники, пока не ставшие кавалейру. Замыкают колонну бывшие бедные брабантские, а теперь состоятельные португальские фидалгу и бывшие брабантские пехотинцы, тоже превратившиеся в кавалейру, но все еще воюющие в пешем строю. В Португалии любой, у кого есть конь, оружие и желание воевать, становится рыцарем. Выживет в бою, не струсит – станет богатым рыцарем. Осберн и остальные бывшие наши пленники скачут вместе с брабантцами.
7
0
