Наверное, то, что крестьяне всех времен и народов говорят в адрес грабителей. Овцы опять разбрелись по брошенным полям и возобновили поедание длинных сухих стеблей.
Барон Луис де Алагон появился через три дня. Предполагаю, что его привели в долину не овцы, а тайна исчезновения отряда. Ладно бы исчезли вместе с овцами. Предательство в этом обществе воспринималось, как что-то само собой разумеющееся. Было бы только из-за чего предавать. Но овцы-то остались на полях.
Пастухи, завидев второй отряд, опять погнали овец на запад по условленному маршруту. Теперь они не так сильно суетились, как в прошлый раз, потому что меньше боялись.
А зря! Отряд разбился на две части – передней из полутора сотен легкой кавалерии и задней из полусотни средней и тяжелой, в которой скакал и сам барон. Меня интересовал именно Луис де Алагон, поэтому передний отряд пропустили. Был барон лет сорока от роду, с густой черной с проседью бородой и усами и горбатым носом. Одет в круглую каску с ободком, напоминавшую перевернутую глубокую тарелку с отогнутыми краями, и темно-коричневый плащ поверх кольчуги. На темно-красном щите красовались три белых креста, расположенных на черной линии, идущей из левого верхнего угла в правый нижний.
Копье было длинной метра два с половиной. Наверное, справа висел меч, но мне он не был виден.
Передовой отряд испанцев уже догнал отару, когда с двух сторон полетели стрелы. Сначала в задний отряд. Всадников буквально смели с лошадей. Только под Луисом де Алагоном убили жеребца, а его самого не тронули. Барон свалился с коня, потеряв копье. Прихрамывая, пошкандыбал в ближней серой в «яблоках» лошади, которая испуганно шарахнулась от него.
Видать, почувствовала, что с ним идет смерть. Барон Алагон добрался до другой лошади, саврасой, которая стояла спокойно. Только он схватился за луку седла, чтобы взобраться в него, как в лошадь попала стрела. Животное заржало и встало на дыбы, распугав своих собратьев. Затем жеребец начал заваливаться влево, на человека. Барон успел отскочить. Лошадей рядом с ним больше не было. Поняв расклад, Луис де Алагон замер неподвижно, наблюдая, как расстреливают передовой его отряд. Шестеро всадников смогли прорваться через отару овец и ускакать на запад.
Подозреваю, что там испанцев ждет не менее приятная встреча. Крестьяне становятся очень злопамятными, когда понимают, что без труда справятся с грабителями.
Я в сопровождении рыцарей и оруженосцев подъехал к барону Луису де Алагону. Он пялился на меня так, будто хотел запомнить на всю жизнь, чтобы отомстить при удобном случае. Что ж, запомнить меня не трудно. Я сильно отличался от смуглых и черноволосых аборигенов.
– Снимай пояс с мечом, шлем и кольчугу, – приказал я. – Они тебе не скоро пригодятся.
7
0
