Увы, никто нам не попался, а времени на патрулирование, поджидание добычи, не было. Я думал, что меня ждут важные дела в Англии. Оказалось, что и там все изменилось к худшему.
– Осенью Роберт, граф Глостерский, простудился в походе и умер, – сообщил Фулберт. – Наш принц (так он называл маркиза Генриха) проиграл королю Стефану два сражения, при Криклейде и Буртоне. После смерти Роберта Глостерского он остался без денег, рыцари начали разбегаться – вот и проиграл!
Послушать некоторых, получается, что выигрывает всегда тот, кто богаче. На самом деле все намного запутаннее, а потому интереснее.
– Генрих еще в Англии? – спросил я.
– Нет, осенью вернулся в Нормандию, – ответил Фулберт. – Король Стефан оплатил ему дорогу.
Видимо, короля Стефана достала уже эта война.
– Зимой приплыла в Руан и императрица Мод, – продолжил Фулберт."
"Значит, гражданскую войну можно считать законченной. Я оказался не на той стороне, но, вроде бы, зла на меня не держат. Королю Стефану служить пока не должен, потому что заплатил щитовые деньги, отдав пленных рыцарей. Буду отбывать вассальную повинность графу Честерскому, лорду Болингброку и Вильяму Фиц-Роберту, старшему сыну и наследнику Роберта Глостерского.
В замке Беркет все было по-прежнему, если не считать увеличения количества детей.
– Они нужны не мне, а вам. Я себе построил замок, потратив на него больше денег, чем потребуется на стены, – сказал ему.
– Я слышал, ты и покрупнее города брал за день, никакие стены им не помогали, – попытался подлизаться староста.
Я вспомнил, что лавку старосты, торговавшего пряностями, в прошлом году ограбили, и сказал:
– Я слышал, что и хорошо запертые лавки иногда грабят, но на запорах все равно никто не экономит.
Староста скривился так, будто у него заболели сразу все зубы.









