7
0Для них заключение перемирия означало окончание службы и, следовательно, отсутствие заработка и хорошей кормежки. И принц (или уже не принц?!) Евстахий разругался с отцом и ускакал с небольшим отрядом рыцарей в свой замок в Кембридже.
За время переговоров случилось кое-что и еще с одним сыном, на этот раз моим. Роберт де Беркет подрался с оруженосцем Симона де Санлиса, графа Нортгемптонского, зятя Роберта де Бомона, графа Лестерского. Я бы не узнал об этом, если бы не фонарь под глазом младшего сына.
– Из-за чего подрались? – поинтересовался я.
– Он сказал, что ты продал душу дьяволу, поэтому и побеждаешь всегда, – ответил Роберт.
– Из-за этого не стоило драться, – сказал я. – Так говорят завистники, которые сами готовы продать душу, лишь бы научиться побеждать. Но никогда не научатся. Никакой дьявол не поможет, если не умеешь думать, предугадывать действия противника, находить его слабые места и нападать неожиданно. Ты не подумал, что тебя провоцируют – и заработал синяк.
– Всё равно я победил его! – возразил Роберт.
– Молодец! – похвалил я. – Но в следующий раз не поддавайся на провокации.
Симон де Санлис выглядел неважно. Судя по мешкам под глазами, у него проблемы с почками. Он поговорил о чем-то наедине с тестем, после чего они вышли из шатра. Роберт де Бомон представил нас друг другу. Граф Нортгемптонский посмотрел на меня очень внимательно, но не враждебно. Мы с ним не воевали, если не считать сражения по Линкольном, откуда он вовремя смылся.
Когда зять уехал на противоположный берег реки, Роберт де Бомон сказал мне:
– Ему принадлежат владения, которые Стефан отнял у Генриха Шотландского.
– Нам еще не раз придется воевать с шотландцами, – поделился я знанием истории Великобритании.
– О чем я и собираюсь сказать принцу Генриху, – сообщил граф Лестерский. – Кстати, у Симона дочь на выданье, Амиция, как раз подойдет твоему старшему сыну.
– Особенно, если даст за нее в приданое бывшие земли Генриха Шотландского, – разгадал я их задумку."
"Роберт де Бомон улыбнулся искренне:
– Так и знал, что ты сразу догадаешься! – и продолжил серьезным тоном: – Твой сын и моя внучка в любом случае ничего не потеряют.
– Что он хочет предложить в приданное? – поинтересовался я.
– Сеньорию в своем графстве из пятнадцати маноров. Война их не затронула, – ответил Роберт де Бомон.
– От такого предложения трудно отказаться, – сказал я.
– После заключения мира вернемся к этому разговору, – пообещал Роберт Лестерский.
