7
0— Если речь пойдёт о, допустим, сердечной привязанности…
— Что? — Я уставилась на него, оторопело моргая. Он же не мог говорить это всерьёз?!
— …то препятствовать тебе я не стану, — Каэм вернулся за стол и начал перебирать какие-то корешки, весьма значительно поглядывая на меня. — Но лучше б тебе немного подождать, восемнадцать лет — ещё слишком рано. Мы ведь не люди.
Я потёрла отчего-то раскрасневшиеся щёки. Мир окончательно встал с ног на голову, и больше всего я терялась потому, что испытала нечто похожее на облегчение и смутное довольство.
Демоны вас всех побери, но я же… Я и на свидания с Риком ходить не планировала, не то что выходить за него замуж!
— …и он намного старше, — ворвался в мои смятенные мысли голос Каэма.
Я мгновенно очнулась.
— Что?..
— Ания, ты в порядке? — Каэм накрыл мою руку своей ладонью и с лёгким беспокойством вгляделся в моё лицо. — Странно себя ведёшь. Ты действительно в него влюблена?
— В кого? — пролепетала я, чувствуя себя зависшей над пропастью: одно неверное движение, и рухну вниз.
Каэм чуть нахмурил чёрные брови.
— В благородного альгахри Ниарвена, разумеется.
Ах вот оно что! У меня вырвался смешок.
— Нет, конечно, я вовсе не влюблена в него!
— Тогда отчего ты покраснела? У тебя жар? — Каэм не поленился встать и пощупать мне лоб. Я поймала его руку и снова засмеялась, бормоча:
— Нет-нет, у меня всё хорошо!
— Уверен, ты бегаешь по снегу в туфлях, а не в сапогах, и не надеваешь перчатки, — проворчал брат, но довольно добродушно, — и я не удивился бы, вернись ты больной. Это в драконьем облике нам ничто не страшно, а в человеческом можно подхватить одну из болезней, которыми хворают люди, Ания.
Вот ещё только наставлений мне не хватало!
— Каэм, ну я же всё это знаю! Лучше скажи, откуда тебе известно про… альгахри, — я кашлянула, снова беря в руки увеличительное стекло и глядя на шевелившего усиками жучка в пузырьке, — и его сердечную привязанность ко мне?
Выяснилось, что Ниарвен отправил в замок Ирр письмо, в котором любезно и витиевато попросил мою руку и сердце. Будучи главой рода, Каэм вполне мог согласиться, но, к моему счастью, он ответил, что «согласие на свадьбу зависит прежде всего от Ании, а потом уже от меня».
— Ты лучший на свете! — воскликнула я, услышав это, и Каэм усмехнулся:
— Неужели и снежки с закатываниями в сугроб отменяются?
Я потупилась, изображая неловкость.
— Ну… Десять снежков вместо сотни!
— Я почти прощён. Это стоило того, чтобы не ответить согласием самому влиятельному дракону в нашем мире, — и хотя Каэм произнёс эти слова, подражая моему шутливому тону, я немного встревожилась.
