Мой учитель Лис

Встал, сделал двойной круг пешей прогулки по комнате, видимо, для успокоения нервов, и резко обернулся ко мне.

— Вчера утром, очень рано, мне доставили телеграмму.

«Месье Ренар, уверяю вас, что данное дело слишком мелко и не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к возглавляемой мной организации. Рекомендую вам направить поиски в другую сторону».

Подписи не было.

Я осторожно отложил вилку.

— Понимаешь, мальчик мой, — задумчиво протянул Лис. — Они есть, они в курсе моих расследований и, уверив меня в своей невиновности, вдруг открыли мне глаза на иное решение задачи.

Алмаз найден, но…

— Тайная преступная организация существует, — закончил я за своего учителя.

— А значит, у меня нет выбора. Нам с ними будет слишком тесно в Лондоне. Или я, или они, однозначно.

— Или мы, или они, — твёрдо поправил я со всем пылом юношеского максимализма. — Вы ведь не прогоните меня, сэр?

— Как можно?! — резко опомнился Лис. — Тем более что через десять минут у тебя тренировки. Шарль, возьмите что-нибудь потяжелее, мальчик начинает взрослеть.

И уже через пятнадцать минут я пожалел, что вообще появился на свет…

Глава 4

Мёртвые голуби"

"Три дня прошли относительно ровно.

Мой учитель периодически уходил по своим делам, а моё время чётко расписывал дворецкий: тренировки, приём пищи, туалет по требованию, чтение книг, работа в мастерской, мелкая помощь по дому. Учитывая, что старик ещё и готовил на нас троих, мне было предложено взять на себя ежевечернюю мойку посуды и походы в ближайшую булочную.

Должен признать, это было не слишком обременительно, по крайней мере, до того часа, когда меня отправили за пончиками.

Вопреки общепринятому мнению о том, что с мучного толстеют, и Лис, и старик-дворецкий никогда не отказывали себе в хрустящих французских багетах и ароматных круассанах с ванилью. Причём оба этих типа были если не страшно худыми, то весьма поджарыми.

Бывший боксёр, казалось, вообще состоял из одних костей и мышц. Нетренированными у него были лишь мимические, ни одна эмоция, ничто на свете не отражалось на его невозмутимом лице. А мой учитель был идеально сложен — тонок в поясе, но с широким разворотом плеч — по классической греческой традиции едва ли не «золотого сечения».

Двигался он порывисто, молниеносно переходя из сонно-пассивного состояния в бешеную активность. Считается, что в «близких к природе» превалирует звериная натура. Не берусь судить, в моей памяти Лис навсегда останется самым человечным существом на всей планете. Но вернёмся во времена моей юности и продолжим нашу историю.

Итак, после обеда меня отправили во французскую булочную купить свежую выпечку к вечернему чаю.