0
0Чудовищная несправедливость…
— «Из чего только сделаны девочки?» — первой начала моя бабушка после глотка виски.
— «Из конфет и пирожных и сластей всевозможных»[4], — вторила тонким голоском ей внучка французского часовщика. — Ой, вы бы не хотели познакомиться с моим дедушкой? Он такой весёлый и у него золотые руки!
— Золото я люблю, — икнула бабуля, постучав себя кулаком в грудь. — И весёлых дедушек тоже. Приводи к выходным, мы поставим его в стойло!
В общем и целом мы вышли где-то через полтора часа. Не меньше! Я уже практически тронулся левым полушарием от бесконечной женской трескотни, и когда буквально через полквартала банда Большого Вилли неожиданно накрыла нас, выпрыгнув из-за забора, поверьте, на мою исстрадавшуюся душу снизошло истинное облегчение.
— Попался, недоносок!
Нас окружили сразу восемь мальчишек, видимо, банда разрослась. А возможно, прошла ротацию, пары знакомых лиц здесь уже не было. Перевоспитались после встречи с бабушкиными тумаками?
— Не бойся. — Я был абсолютно спокоен. — Это ребята Большого Вилли, они просто хотят нас проводить до конца улицы.
— Как это любезно с их стороны, — счастливо хихикнула крохотная француженка из-за моей спины.
Покрасневший, как мытая морковка, главарь банды и слова не смог сказать, когда она ловко подцепила его под локоть, увлекая вперёд.
— Мне говорили, что эта окраина Лондона очень опасна, но разве со мной может что-то случиться под вашей охраной?
— Не-э, ничё… ни… это ваще, мисс…
— Для вас просто Кристи, — мурлыкнула она, и тут уже поплыли остальные юные бандиты.
Мне даже кулак никто не показал, кому я тут был интересен?
Уличная шпана, хулиганьё, отпетые мерзавцы, по которым плачет уже не розга, а каторга, послушно шли за ней гуськом, очарованные и размякшие. Кристи же всю дорогу смеялась, подпрыгивала, тыкала в Большого Вилли пальцем, восхищаясь, какие у него пресс и бицепсы. И он шёл рядом, высунув язык, словно ирландский волкодав на коротком поводке. Когда я остановил кеб, вся банда махала нам шляпами вслед, вытирая слёзы умиления…
— Что это было? — спросил я по дороге.
— Это называется «умение разговаривать с людьми», — беззаботно фыркнула племянница нашего дворецкого. — Вы, англичане, слишком зажаты и скованны, а мы, французы, любим поболтать. Но не дуйся, тебя я люблю больше всех!
В тот момент я не обратил внимания на эти слова, что неслабо аукнулось мне в будущем. Но не будем забегать вперёд, пока наш кеб без суеты и пробок не доставил нас к отелю, где под полицейским надзором жил месье Жильбер.
