7
0Буквально требуют хотя бы коснуться этой чертовой щеки. Ощутить под подушечками мягкую атласную кожу моего Цветочка. Склониться ниже, чтобы пройтись губами вслед за пальцами…
Вдох-выдох, Владислав Каримович, давай там, держись, потому что если ты сломаешься и сделаешь с ней то, что так сильно хочешь — придется тебе сразу пустить себе пулю в висок.
Становиться на одну ступеньку с её бывшим я не хочу.
И как нарочно она не дает мне даже опустить руку, перехватывает кулак свободной ладонью.
Прожигает насквозь одним прикосновением.
— Я сожалею о вчерашнем, — отрывисто повторяет Цветочек, наконец поднимая глаза, — правда сожалею. Давно не допускала подобной ошибки. Вы можете меня простить?
Дьявол. Дьявол и преисподняя, зачем я вообще потребовал этого у неё?
Ужасно хотел увидеть темные тени в светлых хрустальных озерах.
Вижу. Более того — чую её запах. Чувствую прохладу маленькой трепещущей ладошки. Никогда не думал, что такой пыткой окажется находиться вблизи женщины, которую сам для себя запретил присваивать.
Запретил-то запретил. Еще б сдержаться…
На таймере внутренней бомбы последние секунды до взрыва…
Пять, четыре, три…
— Уйди, — хрипло требую я, — убирайся с моих глаз, Цветочек."
"Это выходит грубо. Даже очень. Маргаритка отшатывается, отшвыривает прочь мою перчатку и практически пулей вылетает вон из зала. Все что я успеваю заметить — как белеет её лицо. Как отчаянно сжимаются в кулаки ладошки.
А потом — хлопает дверь, и я остаюсь наедине со своим растекшимся по стенкам черепной коробки серым веществом. При взрыве не пострадал ни один Цветочек.
Сдержался. Вроде должен бы собой гордиться. А в голове только одна мысль…
Ну, ты и кретин, Владислав Каримович!
Других-то слов найти не мог, конечно?
Впрочем… Пусть будет так. Я все еще не хочу, чтобы она ко мне привязывалась. Процентов этак на девяносто не хочу.
29. Маргаритка
Я прихожу в себя только в своей спальне. Если быть точнее — в той комнате, которую мне отдал Ветров. Сидящей на полу, спиной к двери и стирающей слезы с щек.
Много-много слез. Из них получится маленькое море.
Господи, Рита, ты серьезно? Плачешь из-за этого мудака? И потому, что он тебя послал к черту?
Мне показалось…
Показалось, что все это не просто так. В какую-то секунду, когда мы глядели глаза в глаза, я ощущала, что между нами дрожит от невидимых вибраций воздух.
А потом…
— Убирайся с глаз… — ледяное, будто только что из Антарктиды привезли.
Как говорится — показалось…
Но тьма в его глазах… Она была. Я её видела. Я видела её и хотела шагнуть в её пьянящие, жгучие объятия…
Вот тебе и правда жизни, Риточка. Три откровения, и каждое — восхитительней предыдущего.
Откровение первое — тебе нравится этот мудак.
