7
0На работе я предпочитала закрытые платья, добавляя к ним то жакет, то жилет, то объемный шарф, чтобы прикрыть хотя бы грудь.
Не люблю, когда на меня смотрят как на кусок мяса. Не хочу. Хватило по горло.
До сих пор в ушах звенит это липкое.
А теперь пройдись взад-вперед. Пройдись, пройдись и бедрами работай. Тебя должны хотеть все, кто не оплачивал время с тобой. Твоя работа — сиять и вызывать зависть, сахарочек.
Я ушла от этого. Даже не ушла, сбежала, стремясь вытереть из памяти те несколько вечеров, что я «работала». И вот — снова вляпалась в то же самое. Позволяю диктовать, что мне надевать. Разрешу власть имеющему мудаку меня выгуливать и демонстрировать как свою собственность. Коллекционную редкость, с шестью нулями на ценнике.
Лестно, да?
Ни черта!
Ладно. Это ненадолго. Я избавилась от Сени — избавлюсь и от Ветрова. Хотя масштаб личности, честно говоря, у них слишком разный…
Только по стуку каблуков по паркету за моей спиной я и понимаю, что в комнате я уже не одна. Дверь открылась и закрылась совершенно бесшумно.
Я оборачиваюсь, одергивая платье, чтобы хоть на еще один лишний сантиметр прикрыть колени.
За моей спиной стоит девушка. Домработница — если судить по идентичной Машиной униформе. Но разница со скромной тихой Машей налицо. У этой брюнеточки крайне самоуверенный взгляд, гладкие волосы заделаны в высокий хвост. Макияж блестящий, выполнен безукоризненно, я б такой для работы использовать не стала — хотя на моих губах эта ягодная яркая помада и смотрелась бы иначе. Они у меня уже, скромнее. Невиннее, что ли. Вдобавок в этому Машина сменщица явно из тех, на ком даже мешок картошки сядет как идеальное платье от кутюр, приталенное в нужных местах. Так что форма на ней сидит получше, чем на мне — мое платье.
— Вас не учили стучаться? — холодно интересуюсь я, смеривая нахалку взглядом.
— Владислав Каримович велел разбудить вас немедленно, — презрительно роняет эта прекрасная мадемуазель, — он и нотариус ожидают в кабинете. У вас пять минут на сборы.
И хлопнув дверью моя неожиданная гостья совершенно по хамски сваливает.
Да, стучать её явно не учили!
Нотариус. И регистратор из ЗАГСа приехал тоже?
Мои пальцы снова начинает сводить неровной усталой дрожью.
17. Маргаритка
— Заходи, Маргаритка, мы тут без тебя умираем со скуки.
Если не знать, что именно так в голосе Владислава Ветрова и звучит ирония, можно и обмануться. Подумать, что он абсолютно искренен и вправду тут по мне изнемогает.
Да-да!
И вовсе я для него не детородный орган на ножках. Которому хотят заплатить за выполнение «естественной функции»."
"— Иди сюда, — Владислав Каримович похлопывает ладонью по столешнице рядом с собой.
— Мне сесть на стол? — спрашиваю с вызовом.
