Мой бывший адвокат

Слышно плохо, но все же траекторию движения Михайлова я улавливаю. Сначала он заходит в гостиную, потом – в свой кабинет, а после сразу поднимается наверх.

Распахивает дверь в нашу общую спальню, делает по ней несколько шагов, потом рычит “сука” и вылетает из нее. Открывает каждую из дверей на этаже, пока не доходит до той комнаты, где “сплю” я.

Дверь отлетает в сторону, ударяясь в ограничитель.

– Ты какого хрена здесь, дорогая? – цедит он раздраженно. – Забыла, где твое место?

Резко лупит по выключателю, и в комнате загорается свет. Я щурюсь и приподнимаю голову.

– Гриша, выключи, пожалуйста, свет, – прошу нарочито спокойно, хотя голос дрожит. – Я уже сплю."

"– Ты не там спишь, дрянь! – рявкает он, а внутри меня все холодеет. – Марш в свою постель!

– Я не хочу, – отвечаю сухо, садясь на кровати.

Он за секунду подлетает ко мне и нависает, угрожающе скалясь. Я вжимаю голову в плечи и тяжело сглатываю. Приподнимаю руку, готовая защищаться.

– Я не спрашиваю, чего ты хочешь! Сказал спать на своем месте! Не переживай, я тебя не трону! Никому не хочется трахать ледяное бревно! Мои бесчисленные любовницы сегодня все уже сделали за тебя! Вали в спальню!

– Оставь меня в покое! Зачем тебе это?! Какая разница, где я буду спать?!

– Я сказал, в свою постель! – ревет так, что у него даже сипнет голос.

– Ты не имеешь права так со мной… Ай! – выкрикиваю, когда он хватает меня за волосы.

Вцепляюсь в его руку, пытаясь оторвать ее от своих локонов, но Михайлов уже тянет меня с кровати. Мне ничего другого не остается, как только встать и идти в супружескую спальню, куда он волочет меня.

– Еще раз царапнешь, схлопочешь по морде! – рявкает, и я ослабляю хватку на тыльной стороне его ладони.

Слезы уже градом катятся из глаз. Кожа головы горит от хватки Михайлова. Обида затапливает с головой, и мне хочется кричать и рыдать. Возможно, звать на помощь. Только вот у моего мужа весь персонал был вышколен еще до моего появления в его доме. Все они слушаются его и ловят каждое слово, получая каждый месяц щедрое вознаграждение.

– Гриша, пожалуйста, – прошу, захлебываясь рыданиями.

– Сама ты должна была сделать это с самого начала. А это, Марта, называется воспитание, – рявкает он мне в лицо, после чего бросает на кровать. – Раз тебя как следует не воспитали твои родители, это сделаю я. Сказка закончилась, дорогая! Раз тебе не нравится мой расклад, буду к нему приучать, пока не понравится! С этих пор ты – моя бледная тень. Будешь делать то, что я скажу и как скажу! Раздевайся!

– Гриша, – содрогаясь, смотрю на него широко распахнутыми глазами.